— Значит, ты у нас тут местная знаменитость? — с широкой улыбкой обратилась она ко мне.
— Я не виноват, что очень дружелюбный, — пожал плечами.
Мы дошли до левого крыла, и тогда улыбка Мили исчезла с ее нежного лица. Она увидела два больших плаката, на которых были изображены мистер Шен и миссис Барнс. На их лицах застыли широкие улыбки, а глаза были такими ясными, словно не знали о боли, которую хранили в своих сердцах. По традиции плакаты в честь умерших должны висеть ровно неделю, а значит, что завтра их уже снимут.
Мы медленно подошли к столу, который был усыпан цветами, игрушками, сладостями и детскими игрушками. Больно представлять, сколько было пролито слез в прощальный день на этом месте.
— Человек жив, пока о нем помнят…, — прочла Мили, рассматривая надпись под плакатами с их фотографиями. — Ты знал их?
— Практически нет.
— У них были те, кто их любит?
— Возможно и были, но из рассказов Линды их родственники те еще уроды.
Несколько секунд Гринграсс рассматривала меня, а затем перевела взгляд на их лица. Девушка начала рыться в своем рюкзаке, достала какую-то коробочку, а после неловко заглянула мне в глаза, словно боялась сделать что-то не так.
— Не знаю, зачем я их взяла, просто… Что-то подсказало, что это нужно сделать…
Милисента открыла коробочку и достала из нее две маленькие светодиодные свечи на батарейках. Включила их и поставила на стол.
— Человек жив, пока о нем помнят…
Она взяла меня за руку и слабо улыбнулась. По ней было видно, что она была на грани того, чтобы расплакаться. Уставшая, измотанная, заплаканная…
Прости меня, Милс…
Мы вышли во внутренний двор, куда нам разрешали выходить только в том случае, если там есть кто-то из персонала. Сегодня дежурила Клэр. Плюс этого двора был в том, что он полностью застеклен, поэтому можно было любоваться красотами зимы и при этом не чувствовать холода. Здесь стояли небольшие пальмы, папоротники, в больших корзинах росли розовые и белые гортензии. По обе стены стоят небольшие диванчики, а в углу есть вендинговые автоматы. Мили взяла себе ванильный капучино, и мы сели на один из диванчиков. Телефон девушки зажужжал, а когда она взяла его в руки, на экране высвечивалось счастливое лицо Валери. Милс взглянула на меня, я слабо кивнул, а после она приняла вызов. Я ту же увидел жгучую темноволосую девушку, глаза которой как обычно были подведены черным карандашом. Помню, как впервые увидел ее в жизни. Стивен пригласил меня к себе домой, но забыл предупредить, что помимо меня там будет его подружка. И первое, что я увидел, когда вошел в гостиную было то, как они двое целовались, лежа на диване. Услышав шорох рядом с собой, Валери так сильно оттолкнула от себя парня, что он упал на пол и сломал себе руку. Поэтому наше знакомство прошло в больнице, пока мы были в коридоре, а Стивен в кабинете врача.
— Привет, дорог…, — девушка замолкла, увидев меня.
— Ты ей не рассказывала? — спросил я.
— Нет, — виновато ответила Милс.
Я выдохнул и поцеловал ее в висок.
— Привет, дьяволица! Как поживаешь? — обратился я к девушке на том конце звонка, но в ответ ничего не последовало.
Она продолжала просто смотреть в экран, рассматривая мою уже чуть-чуть не лысую голову.
— Валери, если ты продолжишь так на него пялиться, я выколю тебе глаза, когда прилечу домой, — фыркнула Гринграсс.
Я рассмеялся. Слышать подобные угрозы от маленькой девушки, которая едва дотягивала до моей груди было сверх забавно.
— Я просто… Стефан? Это точно ты? Ты упал и тебе газонокосилка по голове проехалась? — Холл растерялась.
— Нет, Мили тебе потом все расскажет. Так как ты? Где Стивен?
— Я нормально, он отошел расплатиться с курьером. Может кто-нибудь из вас двоих объяснит мне, что происходит? Мили?
— Это не телефонный разговор, Валери…
— Учитывая, что ты прилетаешь только послезавтра, я умру от любопытства, так что рассказывайте все сейчас!
— О, привет! — в экран влез мой друг, лицо которого сразу стало таким же, как и у его девушки.
— Привет, Стивен! — я радостно помахал ему рукой.