Теперь уже мы с Милисентой переглянулись.
— Линда… Ее привезли на скорой прямо к нам. Говорят, у нее черепно-мозговая травма, но…, — всхлип. — Умерла она по дороге в больницу…
Мой мир пошатнулся, и я вместе с ним. Я не верил в услышанное. Я не хотел верить… В глазах начало темнеть. Из носа снова пошла кровь. Она стекала по моему лицу и капала прямо на белый пол.
— Стефан?! — услышал взволнованный крик Милисенты.
Мотнул головой. Упал.
— ПОМОГИТЕ! ПРОШУ ВАС!!! — она начала плакать.
Я ненавидел слезы…
— Всем отойти! — кажется, это был Карл.
— О Боже…, — Селин тоже плакала.
— Дядя Ст… не умир… ай…, — Кэтти дергала меня за руку.
Простите.
Вдох. Выход. Темнота.
Глава двадцать третья. Ты стала моим воспоминанием
Воспоминания Стефана.
Пятнадцатое декабря.
Линда чуть ли не вбежала в мою палату, держа в руке контейнер с какой-то едой. Судя по тому, как запотели его стенки, внутри было что-то горячее. Я поднялся на локтях и оперся о спинку кровати, принимая полусидящее положение.
— Как себя чувствуешь? — бодрым голосом спросила она, кладя на стол тот самый контейнер.
— Неплохо, что это?
— Блины.
— Блины?
— Это такое изделия из мухи, молока, яиц…
— Я знаю, что такое блины. Ты сама приготовила?
— Да, — гордо ответила она. — Вообще-то я не умею готовить.
— Звучит многообещающе. Ты захватила на всякий случай активированный уголь?
— Дурак! Обидно, между прочим! В этот раз получилось вкусно, а будешь выпендриваться – не получишь ни кусочка!
— Туше! Я пошутил.
Линда довольно хмыкнула, достала из тумбы две тарелки, а затем положила несколько блинов себе и мне, сверху полила сгущенным молоком, а затем протянула мне.
— Если тебе не понравится – я убью тебя, — предупредил она и сделала первый укус.
Я рассмеялся, но последовал ее примеру. Во рту сразу ощутил приятный привкус нежного сладкого теста. Закатил глаза от удовольствия и блаженно промычал.
— Это потрясающе! Ставлю десять долларов, что ты наврала про то, что не умеешь готовить.
— Это рецепт Селин. Я тоже дала ей попробовать, и она сказала, что благодаря ей я перестану травить людей, — хихикнув, произнесла Линда.
— Приготовишь еще?
— Посмотрим на твое поведение. А вообще я не против, если ты приготовишь мне пиццу!
— Договорились, — улыбнувшись, ответил я.
— Вот и отлично!
Ночь с тридцать первого декабря на первое января.
— Ты что, собрался спать?! — девушка снова ворвалась в мою палату без стука.
За тот месяц, который я провел в больнице это стало для девушки нормой.
— Уже почти полночь…
— Вот именно! Рождество же! Даже Доминик вышел праздновать, а ему уже ого-го как много!
— Стефан, ты серьезно ложишься спать? — глаза девушки округлились.
— Ну… Да?...
— Что ж, ну ладно! — Линда фыркнула и вышла в коридор.
Там звучала веселая музыка, все ходили и радовались празднику, а у меня настроения не было вовсе. В основном, потому что в эту ночь я не рядом с Милисентой. Мы с ней созвонились, немного поговорили, а затем она сказала, что ее ждет Валери, и она ушла, пожелав мне спокойной ночи. Я не буду винить ее в том, что она радуется празднику, ведь она еще ничего не знает о моей болезни. Не хочу портить ей настроение.
Я уже накрылся одеялом, стараясь уснуть во время такого шума, как в палату зашел Доминик под руку с миссис Буэр. Сзади плелась Линда и малышкой Кэтти на руках. Как оказалось, даже детям было разрешено не спать до курантов.
— Стефан, что за безобразие! Почему ты лежишь при даме? — Селин недовольно надула губы.
— Линда, за что ты так со мной? — тихо рассмеявшись, спросил я.
— Ничего не знаю! По-хорошему ты не хотел!
— Давай-давай, поднимай свою пятую точку и вперед веселиться! — женщина подняла меня на ноги и, взяла под руку, потащила в коридор.