Ирина повернулась к ним и её чёрные бровки в удивлении взлетели, когда она с мягкой улыбкой поглядела на Елисея.
- Работаю, Анисимов,- со смешком ответила она,- Также, как и ты.
И смеясь, она развернулась и зашагала в сторону отделения интенсивной терапии, а мужчины продолжили стоять у регистратуры, провожая Ирину взглядом.
Анна заскочила в кабинет Ирины почти сразу после того, как в него зашла сама женщина. Едва Ирина накинула на плечи белый халат, как дверь распахнулась, впуская внутрь разгорячённую женщину.
- Ну ты даёшь, Ирка,- произнесла вдохновлённая поступком подруги Анна,- Я всё видела и, Боже ты мой, я думала эти коты из хирургии тебя живьём сожрут. Так глазели, так глазели. Кстати, со Светланой я ещё поговорю о поведении её муженька.
Ирина довольно улыбалась, застёгивая пуговички халата.
- Я сама ей напишу,- ответила она,- Пусть сделает Драгунову внушение для профилактики. Лишним не будет.
- Вот то-то и оно,- улыбнулась Анна, присев на краешек стула.- Ну, если честно я очень рада видеть тебя такой.
- Какой же,- поинтересовалась Ирина, усаживаясь в кресло.
- Яркой, сильной, в боевом духе,- перечислила подруга.- Времени на чай у меня, увы совсем нету, чтобы поболтать и подробнее всё обсудить, но я всё равно хотела сказать тебе, что ты вошла сегодня в клинику, как свободная и гордая женщина. А вот Соколовский напротив, выглядел брошенным человеком.
- Не хочу о нёмговорить,- бросила Ирина без улыбки на губах,- Чужой человек со своей семьёй. Он мне больше никто.
Анна внимательно поглядела на подругу, которая не спешила пересекаться с ней взглядом, ожидая включение компьютера. А затем женщина поднялась с места и направилась к выходу, обернувшись у двери.
- Так держать, милая,- произнесла Анна, хитро глянув на Ирину. Она была не совсем уверена, что подруга в порядке, но допытываться у неё не было ни времени, ни особого желания, ведь когда Ирине становилось плохо, так или иначе Анна узнавала об этом одной из первых, сразу приходя той на помощь.
К тому же Анну дожидались пациенты.
А после обеда в кабинет Ирины пришёл ещё один человек, которого она совершенно не ожидала у себя увидеть, да и не хотела она с ним сталкиваться. Он прошёл в кабинет женщины, осматриваясь по сторонам, как бы ознакамливаясь с вотчиной Ирины, а когда остановился посреди кабинета, внимательно вгляделся в её лицо.
Ирина подняла на бывшего мужа хмурый взгляд. Она молчала, просто потому что не знала, что вообще ему можно сказать. Говорить не хотелось. Ей всё ещё было больно от его предательства, и кто знает, когда эта боль обещает пройти.
- Ир,- произнёс Егор, сминая в руках хирургическую шапочку,- Давай поговорим.
- Мне не о чем с вами разговаривать, Егор Валерьевич,- холодно ответила Ирина, возвращая взгляд в монитор,- Общих пациентов, за исключением Натальи Марковны, у меня с вами нет, а она сейчас дома, восстанавливается и готовится к следующей операции, которая будет ещё нескоро.
- Мне конечно приятно, что ты не забыла моё имя и даже произносишь его,- криво улыбнулся мужчина и вновь стал серьёзен,- Но нам правда нужно многое обсудить. Это личное, Ира.
Ирина всё-таки подняла на бывшего мужа взгляд, но как бы ей не хотелось выглядеть раздражённой и занятой, совершенно невольно она залюбовалась им. Егор был в белом халате, накинутом на тёмно-зелёную хирургическую форму, которая ему невероятно шла. Каштановые волосы разделены на левый пробор, и крупные карие глаза, упрямо глядящие на неё с каким-то ожесточением. Анна была права, когда определила хирурга Соколовского, как очень красивого мужчину, вот только к горькой досаде Ирины, его красота ей уже не принадлежала. И всё, что оставалось женщине, это глядеть на него со стороны, с выедающей внутренности тоской вспоминая их единственную после долгой разлуки ночь.
- У меня с тобой нет ничего личного,- бесстрастно ответила Ирина,- Ты сам отрезал меня от себя. Это был твой собственный выбор, Егор. Никто тебя не заставлял бросать меня, разводиться, заводить другую семью. Мы теперь чужие друг другу люди и у нас не может быть ничего общего, кроме работы. А последняя, как я уже сказала, не требует какого-то обсуждения.
Глаза мужчины упрямо сверкали густеющей чернотой, пока он смотрел на посеревшее, меняющее целый спектр эмоций лицо женщины.