- Остановка сердца,- отрапортовала Анна через несколько секунд, да Егор уже и сам понял, что происходит неладное. Датчики, считывающие показатели жизнедеятельности Ирины запищали, сигнализируя о резком ухудшении её состояния.
Егор поглядел на бегущие дорожки и быстро меняющиеся цифры на дисплее, а затем перевёл взгляд на замерших коллег. Анисимов был белее стен и стоял совершенно неподвижно, глядя в пустоту перед собой и не слыша криков Соколовского.
- Аня, адреналин,- скомандовал Егор, осознав всю бесполезность ассистирующего ему Анисимова.
- У неё есть подозрение на кардиомиопатию,- скороговоркой произнесла женщина, испугано поглядев на Соколовского,- Показатели МРТ и анализ крови указали на то, что…
Егор выхватил заранее приготовленный шприц с адреналином и ввёл его Ирине, под взором испуганных глаз её подруги. Секунды растянулись бесконечностью, пока Егор с замершим сердцем ожидал улучшения жизненных показателей женщины, и они наконец наступили. Сердце Ирины вновь заработало как следует, а давление поднялось на необходимый для операции уровень.
Остаток операции прошёл без потрясений, хотя Егору было невероятно сложно её вести, и не только в эмоциональном плане. К Ирине Анисимова, отошедшего от оцепенения, он уже не подпустил, рыкнув, чтобы тот пошёл проспался и выпил кофе. Елисей пулей выскочил за дверь операционной, снимая с себя хирургическую шапочку, и на ватных ногах побрёл к кофейному аппарату в фойе, по пути встречая взволнованные лица дежуривших медсестёр, осыпавших его вопросами об Ирине.
Делая завершающие швы на голове Ирины, Егор чуть слышно произнёс через маску, будто она могла его слышать:
- Прости меня, Ир. Прости за те слова. У тебя есть сердце, и сегодня я его чуть было не потерял. Прости, любимая.
Анна, стоявшая рядом с ним, совершенно не поняла его слов. В голове её будто бы шумело море сходящими волнами отлива, как бывает после пережитого стресса.
Состояние Ирины оставалось тяжёлым, но главную угрозу её жизни им удалось устранить, и теперь оставалось только ждать, когда сама Ирина выкарабкается.
После операции Ирину отвезли в отделение интенсивной терапии, в одну из палат, которую она частенько посещала, будучи ещё не пациенткой клиники, а практикующей докторкой.
Егор, уставший донельзя, измученный, мокрый под формой от пота, с глазами,горящими болью от яркого света операционной, стоял у умывальника и тщательно мыл руки. Разумеется, оперируя Ирину, он как и положено был в перчатках, однако натирая пальцы мылом раз от раза вновь смывая пену и снова намыливая их, ему не переставала мерещиться кровь Ирины, оставшаяся на его руках. Перед его глазами было так много её крови, что он удивлялся тому, как её сердце ещё билось в хрупкой женской груди, пережёвывая алую жидкость. Отбросив кусок мыла в раковину и закрыв поток воды, он небрежно вытер руки, и пошатываясь побрёл по коридору в сторону сестринской, чтобы немного полежать на их удобном диванчике. Мужчине срочно нужно было принять горизонтальное положение, иначе он мог грохнуться прямо на пол от усталости.
Войдя в сестринскую, первым делом Егор увидел Анну, сидящую у тёмного окна и сложившую руки в умоляющем жесте. Она спешно нашёптывала какие-то слова, из которых мужчина разобрал лишь: «Богородице Дево, радуйся», а в руках женщина сжимала позолоченную цепочку со свисающим распятьем изящной работы. Заметив появление постороннего в помещении, женщина быстро убрала крестик и поднялась с места. Её лицо немного посветлело, но глаза выдавали внутреннее напряжение.
- Она будет в порядке,- ответил Егор на её немой вопрос, тяжело повалившись на диван и пряча лицо от неяркого потолочного света.
- Хорошо,- подрагивающим голосом ответила Анна,- Я поставила ей капельницу, но скоро ещё раз зайду проведать. Егор,- позвала она мужчину, думая, что он уснул,- Спасибо, что ты приехал. Елисей бы не справился с этим самостоятельно.
Егор не спал, лишь полулежал с закрытыми глазами. Его желваки, от упоминания Анисимова, заходили ходуном.
- Какого чёрта с ним не так,- вспылил он, прищурено поглядев на Анну,- Ты понимаешь, что сегодня произошло? Он стоял, как баран и тупо ничего не делал. Как он вообще до стольких лет сумел удержаться в должности хирурга?
Анна присела на краешек стула и смиренно сложила руки на колени.