- То, что у тебя есть семья, и я для неё чужачка,- больше прошептала, чем произнесла женщина.
- Да нет у меня никакой семьи,- вспылил Егор,- Кроме Ваньки я вообще никому не нужен, и мне никто не нужен кроме тебя, эдакой дуры, которая уже несколько месяцев не может этого понять.
Горькие слёзы обиды покатились по щекам Ирины. Сдерживать их у неё уже недоставало сил.
- Не нужна я тебе,- вспыхнула она покачав головой, но вместо яростного гнева получилась слезливая отповедь глубоко обиженной женщины,- Никогда не была нужна. Ты никогда не видел во мне женщину – любящую, чувствующую, нежную. Я была для тебя лишь набором функций, чтобы преспокойненько строить карьеру, пока дома есть бесплатная горничная и кухарка, которая всё для тебя приготовит и сделает. Ты никогда не видел во мне кого-то другого, другую. Иначе не свалил бы к той девке,- Ирина икнула, нахватавшись в истерике воздуха, и продолжила,- Любая тебе подойдёт, Егор, любая девушка сможет стирать твои вещи, сидеть с ребёнком, готовить ужин. Абсолютно любая, та же Полина, сможет жить здесь хозяйкой. Так что не надо мне завирать, будто я тебе нужна. Может и нужна, но только как служанка, а не любимая женщина.
Егор стоял напротив Ирины, глядя на неё потемневшим взглядом карих глаз. Он молчал, но стиснутые желваки выдавали его настроение. Вся поза мужчины была напряжённой и будто готовой к схватке. Он вдруг сжал кулаки, и Ирина заметила это движение, рвано рассмеявшись сквозь слёзы и покачав головой.
- Хочешь ударить меня,- спросила она сипло,- Пожалуйста, ударь, но только сюда,- оба обхватила руками низ живота и Егор безучастно проследил за её движением уставшим взглядом,- Я ведь не женщина в твоих глазах, и эти органы мне вовсе не нужны. Больше в жизни никогда не пригодятся, потому что в твоей жизни уже есть всё, что женщина могла бы тебе предложить. Просто это сделала не я. Не меня ты выбрал в качестве матери своего первенца, Егор,- Ирина вновь сорвалась на крик и заплакала,- Чёрт, не меня, хотя я хотела этого! Больше всего в жизни я хотела от тебя ребёнка! Боже, ты ведь даже представить себе не можешь, что значит для женщины вынашивать ребёнка от любимого мужчины. Я любила тебя, Егор. Я всем сердцем любила тебя, боготворила, мечтала однажды родить тебе дитя. Но разве это было возможно? Ты никогда не видел во мне женщину, и выбрал в матери своего сына идеальную девушку, красивую и привлекательную, не чета серой заучке мне, вечно пропадающей в медицинских книгах. Так, Егор? Поэтому пожалуйста,- почти захлёбываясь в рыданиях просипела Ирина, всё ещё держась за подрагивающий от рваных вздохов живот,- Ударь меня сюда и избавь от этих страданий. Мне всё равно уже никогда не стать матерью ничьим детям!
Ирина зажмурилась, ожидая, когда мужчина обрушится на неё с кулаками, но этого не произошло. Лёгкое дуновение воздуха рядом с собой, быстрое движение и крепкие руки вдруг прижимают её к сильному телу, пресекая любую попытку вырваться из неожиданных объятий.
Егор был подавлен тирадой Ирины. Прежде он мог лишь догадываться об её истинных чувствах, но услышать всё за один раз было для мужчины слишком. Сохраняя на лице каменную маску, в душе он рыдал над каждым словом своей любимой женщины. Только печальный взгляд карих глаз, устремлённых в одному ему известную даль, выдавал бурю чувств мужского сердца, трепетавшего в клетке крепкой груди, отзывавшееся болезненным ударом на каждый вздох и стон женщины.
Ирина попыталась вырваться из его объятий, безуспешно поборовшись с мужчиной, но то было бесполезно. Его руки лишь крепче прижимали её к себе. Она так рьяно боролась с ним, что нитка её браслета лопнула и на бетонный пол посыпался водопад чёрно-красных бусинок, разлетающихся во все стороны.
Егор продолжал удерживать Ирину рядом с собой, несмотря на короткие ногти, впившиеся в его предплечья. Перестав сопротивляться, Ирина опустила голову на плечо Егора и беззвучно заплакала, оставляя на его рубашке мокрые следы. Так они простояли некоторое время, каждый страдая по-своему в одном моменте.
Дождавшись момента, когда Ирина более-менее успокоилась, Егор ослабил хватку, и женщина спокойно отпрянула от него пряча заплаканное, горящее нездоровой краснотой лицо в сторону. Она сделала несколько неровных шагов от Егора, а затем молча прошла в белую комнату, дверь которой осталась распахнутой. Стены там сверкали так же, как слезящиеся глаза женщины.