- Ну,- протянула Ирина, приглаживая тёмные волосики сына,- Игры будут ещё нескоро. Но я обещаю тебе, что после появления на свет твоего брата или сестры, мы с папой меньше тебя любить не будем. Ты мне веришь?
Иван кивнул головой, и Ирина крепко поцеловала его в макушку.
- Твой папа очень сильно тебя любит,- произнесла она,- И я, мой маленький. Ты наше счастье и это не изменится, а братик или сестричка тоже полюбит тебя, сильно-сильно. Ты же будешь таким славным старшим братом.
Иван тут же раздул щёки и напустил на себя важный вид, какой порой замечал в отце, когда тот ходил по дому с телефоном, беседуя и давая команды по рабочим вопросам, но долго не выдержал находиться в таком положении и рассмеялся.
- Ты же не испытываешь ревности,- поинтересовалась Ирина, немного волнуясь за его ответ.
- А что это,- спросил он её, чуть морщась от вылезших из-за древесной кроны ярких лучей солнца.
- Ревность,- начала она объяснять, закусив губу,- Это такое скребущее на душе чувство, от которого бывает очень неприятно. И сердце будто вскидывается огнём и до боли сжимается в грудной клетке, отчего бывает сложно сделать вздох, и становится очень-очень тоскливо. У тебя ведь такого не бывает, когда ты смотришь на нас с папой?
Мальчик ненадолго призадумался над словами мамы, вспоминая свои ощущения дома. Слово, прежде не раз слышимое им от других, значения которого он не до конца понимал, теперь обрело для него воплощение, которое он пытался уловить в собственных ощущениях.
- С вами нет,- ответил он уверенно,- Я не чувствую такого дома, но вот в школе…
Иван склонил голову и вновь залился краской. Он знал, что мог вполне доверять маме, но говорить на сердечные темы ребёнку ещё было очень сложно, как и признаваться в этом перед взрослым, пускай и близким человеком.
- Иногда,- начал он, вновь отпинывая ногой валяющиеся под скамейкой опавшие листики,- Когда Саша болтает с Максом или Витькой, мне бывает неприятно это видеть. Она смеётся с ними, а мне тоскливо становится при виде неё. Это ревность?
И он поднял на маму вопрошающий взгляд карих глазок.
- Боюсь, что так, малыш,- ответила она, ласково поглаживая его,- Но знаешь, то, что ты иногда испытываешь это чувство не так уж и плохо, если оно сильно тебе не досаждает. Лёгкие уколы ревности в некоторых случаях помогают понять, что ты испытываешь к другому человеку. Ты привязан к Саше, как друг и испытываешь к ней симпатию, но главное – ты точно знаешь, что она дорога твоему маленькому сердцу.
- Да,- протянул мальчик, размышляя над словами родительницы.
- Да,- ответила она, думая о чём-то своём. И в этот момент женщина и ребёнок, сидящие на скамейке в жёлтом парке, были очень похожи по позе тела и выражению лица.
- Главное, чтобы тебе дома не было тоскливо,- произнесла Ирина, вырвавшись из своих мыслей.
- Дома мне тоскливо не бывает,- улыбнулся Иван,- Мне весело, особенно когда вы с папой целуетесь, думая, что я этого не вижу.
И мальчик расхохотался, а женщина испытала смущение от слов сына, хотя и на её губах появилась лёгкая улыбка.
- Порой взрослым тоже бывает сложно признаться в своих чувствах,- произнесла она.
- Мам,- позвал мальчик, с интересом вглядываясь в её лицо,- Раз у вас с папой будет ребёнок, это значит, что ты его любишь? Ты давно мне говорила, что дети должны появляться только от любви.
Ирина вздрогнула он смелых слов сына. Она и не предполагала, что он запомнил такой давнишний разговор, произошедший кажется вовсе в другой жизни. Но Иван был не по годам сообразительным пареньком, что несказанно радовало его родителей, хотя порой и вызывало конфузы.
- Знаешь,- вновь начала она, поглаживая его по головке,- Мы ведь с твоим папой знакомы очень давно. Задолго до твоего появления на свет мы были с ним вместе, жили семьёй. И я всегда его любила, с тех самых лет, когда мы сами только выросли из детей. И в нашей разлуке я не переставала его любить. Так что да, малыш, я очень сильно люблю твоего отца.
- Ты его простила,- осторожно поинтересовался он, интуитивно понимая, что для матери это болезненная тема.
- Простила, Иванко,- ответила Ирина,- Давным-давно его простила.
Иван внимательно рассматривал лицо матери, на котором сменилось несколько чувств от печально-задумчивого, до умиротворённо-счастливого.