Лишь на секунду он поймал её взгляд, в нём сквозь холод сквозила боль. Макс так и не успел ничего сказать.
На душе было паршиво. Чувство какой-то обречённости распирало изнутри, хотелось разнести это чёртово окно, хотелось выпустить наружу гнев. Он не мог понять, почему её отказ, так задел его. Ведь она в сущности ничего не сделала такого. Но его прожигало мысль, как раскалённый металл - так не должно быть! И всё! Озлобленный, потемневший взгляд Макса встретился с Арманом. Тот стоял напротив него, скрестив руки на груди и оперившись на стену плечом, весело ухмылялся.
- Отшила культурно? - сделал ироничный вывод друг.
- Да пошёл ты! - зло выдохнул Макс. - Неси коньяк! -откинувшись на спинку кресла, прорычал он.
- Слушай, Макс, может не надо? - уже совершенно другим тоном попросил Ар. Он беспокоился о друге. Тот редко пил, а тут коньяк! Значит, задела по полной. - Слушай, не переживай. Таких миллион. Ты же у нас красавчик! Что из-за одной, переживать-то, - пытался успокоить друга Ар.
Макс поднял на него хмурый взгляд и гулко выдохнул:
- Эх, не пойму, - а в голове уже метались мысли, как стадо зайцев, на распутье, - «догнать или не надо, отпустить или нет? Нужно найти, объяснить, что она не так его поняла и... или не надо? Может, к лучшему всё». Аж, стучало в висках от напряжения.
- Так понравилась? - задумчиво предположил друг, внимательно наблюдая, за Максимилианом, который уже порывался её нагнать.
- Не знаю - сипло прошептал Макс, устало уронив голову в ладони, -я не знаю... повторил задумчиво севшим голосом.
Ар уселся напротив друга и дал знак официанту, тот быстро подошёл.
- Принеси коньяк и два стакана, - быстро распорядился он.
Макс не поднимая головы, спросил бесцветным голосом:
- Что делать-то, Ар? Как я её найду? Нужно ехать! - и уже порываясь встать, осел на кресло под тяжёлой рукой, опустившеюся на его плечо.
- Подожди! Не надо спешить! Найдешь ты её! Не переживай! Машина её? - успокаивал Ар.
Макс задумался и убрал ладони от лица: - Не знаю, наверно…
-Значит - найдёшь! – продолжал убеждать друга Ар, - сейчас, что-нибудь придумаем! Только спешить не нужно, спешка здесь не помощник.
- Нет, Ар, к чёрту коньяк, - было подорвался Макс., но друг его отрезвил.
-Подожди! Сядь! Вот смотри. Ну, догонишь её на дороге, тормознёшь, думаю испугаешь.
Макс согласно кивнул, и медленно опустился в кресло, в словах друга было зерно здравого смысла. Сейчас он действует на эмоциях.
- Хорошо, не будешь тормозить? - продолжал рассуждать Ар, - будешь вести до дома? А там что? Опять извинятся, полезешь? Я бы на её месте тебя бы даже… побил – с усмешкой подмигнул шеф-повар.
Максимилиан с прищуром уставился на друга. «А он прав!»
– Нет брат! Время, брат, время - лучший советчик! - и Ар заботливо разлил по бокалам уже принесённый официантом, коньяк.
Глава 4. "Страх".
Спидометр показывал около двести километров в час. Я шумно выдохнула и постаралась взять себя в руки. Сбросив ногу с газа, постепенно перестала гнать. В голове была пустота, мысли разом испарились из неё. И только бешеный стук сердца напоминал о случившимся. Ох, как оно стучало! Впервые за столько лет, напомнило о том, что оно именно там. В моей груди. Живое! Жар охватывал лицо. Ком подступал к горлу и лёгким не хватала воздуха в чёртовой машине.
«Да что же со мной такое происходит-то!»- возмутился здравый разум. Я опустила стекло - холодный осенний воздух обдал отрезвляющей прохладой лицо. Стало лучше. Ком отступил, и смогла вдохнуть воздух полной грудью. «Никакой любви, никаких привязанностей! Нет!» Я решительно не хотела возвращается в тот ад, из которого еле выбралась. Вскоре показался подъезд к городу. «Уже дома, а там душ, кровать и никаких мыслей. Никаких!» - мысленно приказала себе.
Квартира встретила меня пустотой. Гнетущей, тёмной, обволакивающей. Закрыв дверь, я устало выдохнула, стянула чёртовы неудобные туфли и сползла медленно по входной двери на пол, как воск по горящей свече. Хотелось рыдать, но слёз не было. Хотелось жалеть себя, но совесть не позволяла. Всё было так сложно. Я поймала своё отражение в зеркале прихожей. Передо мной сидела красивая, несчастная женщина. Жалость к себе так и просилась наружу, ластилась к глазам, щекам, обнимало сердце, душила меня ... комок подступил к горлу.»