Антипова уже могла спокойно брать Калинина за руку — и дистанция между ними на свиданиях сократилась. Ей было спокойно. Панические атаки иногда случались, но уже не так часто и не из-за действий Саши и его близости к ней. Каждый раз триггер был разным. Но она, как обычно, справлялась. Вероника, как могла, болела за неё, потому что она видела в этом очень большой прогресс.
И уже вторую неделю Мила обдумывала то, что хочет пойти чуть дальше и обнять Сашу. Щемящее чувство в груди при каждом прощании распаляло её, но она очень боялась своей реакции. И что он обидится на эту реакцию, тоже боялась. Хотя знала, что Калинин понимает и терпеливо ждёт её, радуясь каждой маленькой победе. Когда Мила первый раз полноценно взяла его за руку, он не отпускал её ладошку всю их прогулку и набег на кафешку.
Объятия всё же случились, только сами собой — и Антипова даже не успела испугаться, потому что тупо уснула. А всё начиналось так: пробники и подготовка к экзаменам выкачивали из неё все силы, а распределять время нормально Мила никогда не умела. Ранние подъемы, с учетом того, что ложилась она непозволительно поздно; гора заданий; самое приятное и вкусное — переписки с Сашей. Вот и вышло, что она уснула спустя двадцать минут от начала фильма, на который они с Калининым выбрались в один из будних дней. У него тоже была учеба, но он всё равно не был так загружен, как Мила, которой предстоит сдавать профиль математики, русский и обществознание с английским. Благо, с последним хорошо помогали дома.
Саша сразу, как только они уселись на удобный диванчик, понял, что его солнце клюёт носом. И ведь умудрилась заснуть под громкие звуки и смех.
Сначала Антипова свесила голову, расслабляясь, а через пару минут уже примостилась на его плече. Калинин сидел не шелохнувшись, боясь разбудить и, что самое важное, напугать. Спустя ещё минут двадцать, Мила уже съехала ему на грудь, обнимая одной рукой за торс.
Сказать, что он был счастлив — это ничего не сказать. Какой там фильм! Маленькое солнце умиротворенно спит на его груди. Большего ему и не надо было. Он очень хотел её обнять и ещё больше прижать к себе. Но не решался. Было очень страшно вновь увидеть ужасающую панику в её прекрасных глазах. Пусть уж лучше так. Цветочный аромат её духов и яблочный запах шампуня кружил голову, и Саша расслабился, пытаясь уловить суть сюжета выбранного кино. Жаль, что в его доступе всего лишь полтора часа. Он готов остаться в этом зале на неделю, не меньше.
И всё же конец фильма подкрался слишком незаметно. На экране уже мелькали титры, все начали покидать кинозал. Скоро сюда зайдут уборщицы собирать мусор за теми, кто не в состоянии убрать его за собой и выкинуть на выходе.
У Милы была крепкая хватка. Она вцепилась в его бок своими крохотными пальчиками и не собиралась отпускать. Саша никак не мог осмелиться её разбудить, продолжая эгоистично пялиться в экран на мелькающие строчки, будто ему важно знать всех, кто работал над этой кинолентой. Когда они остались совсем одни, не считая работниц кинотеатра, Калинин понял, что его небольшой кусочек личного рая сейчас закончится.
— Молодые люди, покиньте, пожалуйста, зал, — высокая дама в форме выросла около их места очень неожиданно.
— Да-да, сейчас. Дайте пару минут! — умоляющий взгляд Саши сработал, и женщина что-то проворчала, отходя на другой ряд.
— Солнце, — он слегка подвигал плечом, чтобы растормошить соню.
— М-м-м? — Мила шевельнулась на его груди, обнимая крепче. Сердце Саши буквально улетело куда-то в высь, в стратосферу.
— Фильм закончился, солнце. Пора вставать, а то нас уже выгоняют.
Антипова кивнула, всё ещё прижимаясь щекой к его груди.
— Угу, — она медленно подняла голову, так же медленно моргая, пытаясь сфокусировать взгляд. И когда всё же это сделала, её глаза округлились, а зрачки расширились. Мила сразу замерла, осознавая, что находится ну очень близко — и лицо Саши буквально в десяти сантиметрах от её лица. Он сразу приготовился, что Антипова тут же отпрянет от него, но она зажмурилась и сделала глубокий вдох, чтобы следом выдохнуть. — Всё нормально. Дай мне минутку.
Калинин лишь смотрел на неё, в очередной раз удивляясь тому, насколько эта маленькая хрупкая девочка была сильной. Он нестерпимо желал собственноручно вырвать хребет тому, кто посмел надругаться над ней. Это же каким надо быть уебаном, чтобы… Хотя тех нелюдей, из-за которых не стало его сестры, он так же люто ненавидел. Если бы ему тогда было не двенадцать, размазал бы голыми руками.