— Блин, Саша такой умница. Я рада, что у вас всё получилось.
Катя расплылась в улыбке и запустила руку в вазу с конфетками, шаря в поисках своих любимых.
— Да. Я тоже. Возможно, только с ним я смогу нормально жить, забывая о страхах.
— Точно сможешь, Мил. Даже не сомневайся.
***
Когда все экзамены были сданы, Мила смогла выдохнуть. Всё, что могла, она сделала. Осталось только ждать результатов. По математике уже пришел — и он был средненьким. На большее она и не рассчитывала. И вот со дня на день должны были прийти результаты по русскому. На него она рассчитывала больше всех, так как пробники писала на высший балл. Саша вообще уже давно сдал свою сессию и сейчас готовился к защите. Дальше у него была магистратура.
Когда вся эта лабуда с ЕГЭ закончилась, они могли видеться намного чаще. Точнее проводили вместе каждый день, если Калинину не надо было заезжать в универ. В основном гуляли или же катались на машине, которую он брал у своего друга, а также что-нибудь смотрели, зависая то у неё, то у него.
Поцелуи стали чувственнее. Мила уже даже не задумывалась над тем, выдержит ли она какие-либо прикосновения или нет. Всё было естественно. Учтивость и осторожность Саши шла только на пользу. Антипова часто задумывалась, что ему, наверное, очень тяжело. Всё-таки гормоны и физиология — сильные вещи. А у парней такое может происходить чуть ли не от дуновения ветра. Но то, как он себя сдерживал рядом с ней, говорило о многом. Чаша доверия была переполнена — и Мила вообще не волновалась.
До выпускного оставалась пара недель — и сейчас одиннадцатиклассники ходили в школу только на репетиции. И опять масштабный сценарий и куча разных номеров, чтобы запомнить этот день и наконец-то попрощаться со школой насовсем.
Спустя несколько дней после восемнадцатилетия Милы они с Сашей гуляли по парку, отмечая его защиту. Ну, как отмечали: Калинин вчера уже отметил с одногруппниками, так, что полдня жаловался на головушку и вот только к вечеру смог оклематься. Антипова его подъёбывала, за что он на неё дулся, уговаривая пожалеть, а не смеяться. Они посидели в кафешке на веранде, кайфуя, когда распылитель выдавал облако освежающей воды. Было уже очень жарко — июль как-никак. После ещё одного небольшого променада было решено забуриться к Саше, потому что его студия, которую он снимал, была ближе.
Если в первый свой визит к нему Мила жуть как съедала себя волнением, то сейчас уже была максимально спокойна. У него было прохладно из-за кондиционера, а также имелась огромная плазма, на которой было классно смотреть фильмы.
Но теперь каждый просмотр фильма переходил в поцелуи. У каждого уже имелся высший разряд по ним. Антипова могла быстро увлечься, поэтому Калинин был в их паре главным, кто контролировал ситуацию в такие моменты.
Мила будто каждый раз заново исследовала его рот, языком вытанцовывая по нёбу и переплетаясь с его. Теперь Саша был тем, кто слегка вздрагивал от её касаний.
Пока Калинин не отодвинул её от себя, Мила решила, что сегодня хочет быть к нему ещё ближе. Поэтому, как только появилась возможность, она перекинула ногу и села на его бедра. Так и вправду было очень близко. Саша довольно отчетливо простонал ей в рот, и Антипова почувствовала его эрекцию. Она боялась этого момента, потому что не знала, как может отреагировать. Но реакция её наоборот обрадовала. Низ живота стянуло сладкой судорогой, и по венам будто запустили жидкий огонь. Да, это то, что она определенно давно хотела почувствовать с ним.
— Мила, солнце, пожалуйста, слезь с меня, — голос Саши был очень жалостливый. Он сразу оторвался от её губ и чуть отодвинул от себя за плечи. Но Мила проигнорировала его слова и потянулась вновь, оставляя поцелуй на его шее. Послышался ещё один стон. — Солнце!
— Давай попробуем, Саш? — она провела языком по кадыку и почувствовала, как внизу у него всё дернулось навстречу ей.
— Мил, давай не будем спешить? — Калинин вновь отодвинул её от себя, пытаясь сфокусировать на ней взгляд.
— Мы и так не спешим.
Будто не собиралась останавливаться, и провела ладонями по его плечам, зарываясь пальцами в волосы. Парень отозвался и на эту ласку.
— Я боюсь всё похерить, солнце. Не хочу сделать тебе плохо.