— Ты и не сделаешь, — их глаза встретились. — Я хочу хотя бы попытаться, раз сегодня смогла почувствовать возбуждение. И я не боюсь. Не тебя, — Саша всё ещё молчал, всматриваясь в её глаза. — Или ты не хочешь?
Калинин усмехнулся, откидывая голову назад.
— Глупый вопрос, Мил. Ты и так чувствуешь, что хочу.
Да. Она чувствовала.
— Получается, мне тебя уговаривать, что ли, нужно?
Он вздохнул, снова поднимая взгляд. В её глазах была уверенность, но вот он этим похвастаться не мог.
— Я не совсем уверен, солнце.
— А вот я в тебе уверена. Знаю, если что, ты остановишься.
Саша поднял руку и заправил прядку её волос за ушко.
— Да, я остановлюсь.
Они оба потянулись друг к другу. Его руки легли ей на талию и прижали ближе к себе, от чего Мила тихонько выдохнула ему в рот. Он ни разу не целовал её шею. И сейчас, пока оставлял цепочку чувственных поцелуев, наслаждаясь шелковистой кожей, чувствовал мурашки и прерывистые вздохи.
Антипова поддела его футболку и коснулась ладонями пресса. Она видела его обнаженным по пояс только на фотках и уже тогда была впечатлена результатами его тренировок. Теперь можно было поглядеть вживую. Будто читая её мысли, Саша отодвинулся от спинки дивана и стащил за ворот футболку, отбрасывая её в сторону. И да, вживую он был ещё лучше.
Она так же сама сняла свою майку, оставаясь в кружевном бралетте, который застегивался спереди. Калинин перекинул её волосы назад и осторожно пальцами провёл по кружеву под грудью, а потом снова притянул её к себе, целуя. Этот поцелуй был совсем другим. Ощущения от прикосновения кожи к коже были сумасшедшими. Его ладони мягко опустились на лопатки и заскользили вниз, заканчивая свой путь на её ягодицах. Тут он тоже ещё не прикасался. Слегка сжал, от чего у неё только больше запылало всё внутри.
Саша, не отрываясь, проворно встал, от чего Миле пришлось сцепить лодыжки на его пояснице и крепко ухватиться за плечи. Два шага — и под ней прохладные простыни. Сам Калинин лег сбоку, опираясь на один локоть. Он склонился над ней, оставляя на ключицах поцелуй. А Мила больше не знала, что делать. Саша целовал её и поглаживал пальцами ребра, подбираясь к застежке. Сразу понял, где открывается ларчик.
— Могу я?..
Антипова только кивнула. Калинин ловко расстегнул крючки, и его губы припечатались к молочной коже.
Он был осторожен. Максимально. Слушал каждый её вздох. Контролировал свои порывы. Языком мягко очертил сосок, а потом сомкнул губы, всасывая его внутрь. Когда он услышал сладкий стон Милы, по позвоночнику прошелся табун мурашек.
Руки сами двинулись к юбке, которую уже хотелось снять. Но Антипова сама вывернула руку, расстегивая молнию. Она потянулась к одеялу и накинула на свои ноги, прежде чем спустить юбку. Она совсем недавно опомнилась, что ляжки у неё в шрамах, и ей не хотелось сейчас этих вопросов. Не на середине прелюдии. Саша понял, что тут прочерчена граница, и не стал комментировать. Только скинул свои джинсовые шорты, возвращаясь к ней. Мила уже и от лифа избавилась, пока всё же прикрываясь волосами.
Их губы снова встретились, и Калинин забрался к ней под одеяло. Осторожно коснулся ладонью её колена и повел вверх, следя за выражением её лица. Мила лишь приоткрыла губы, вдыхая. Он вновь наклонился для поцелуя, и она прижалась к нему, чувствуя бедром его возбуждение. Антипова была спокойна и вроде не чувствовала никакой паники. Лишь еле тлеющее желание.
Саша чуть передвинулся и оказался между её ног, разводя их коленом. Он прошелся носом по шее и скользнул пальцами по внутренней стороне бедра. Всё выше и выше. И когда уже был у края белья, Мила замерла и сжала его плечи.
— Нет. Нет. Не могу, — она всхлипнула, и Калинин сразу отстранился. Мила обняла себя руками и разрыдалась.
— Тише-тише, солнце, — Саша попытался её обнять, но она лишь вздрогнула от его прикосновения и отодвинулась ещё дальше. — Всё хорошо, солнце. Мне тебя оставить одну?
Мила закивала, шепча лишь тихое: «Прости». У него раскалывалось сердце от её плача; а помочь ничем уже не может. Дурак, пошёл на поводу. Знал же, что ещё рано.
Как только Калинин ушел в ванную, Антипова уткнулась в подушку и зарыдала ещё сильнее. Ей было больно и обидно за себя, что из-за одно гандона, она не могла насладиться близостью с любимым человеком; и за Сашу, потому что он так же не может быть с ней именно из-за того же. Она думала, что все будет хорошо. Но как только почувствовала прикосновения там, то перед глазами встала картина, будто над ней склоняется не Саша, а он. Тело включило защитную реакцию.