Такие примитивные сентенции из уст американца могли бы показаться дешевым заигрыванием. А Д'Арси преподнес это как чисто дружеское расположение.
— Мне кажется, это платье больше подходит.
— Это «детище» американского дизайна? Боб Макки, кажется?
— Вы и в этом осведомлены?
— Я осведомлен только в том, что касается женской красоты, кроме, пожалуй, косметики. А вы редкая женщина, Портия! Я совершенно уверен, что и «а-ля-натурель» вы будете также красивы.
Он имел в виду — без косметики? Или обнаженная? У Портии было сильное подозрение, что речь идет о последнем… И она вдруг увидела себя сидящей здесь, и все мужчины не сводят с нее глаз, а Д'Арси — в особенности.
— Вы о чем-то задумались? — услышала она голос Д'Арси.
Портия почувствовала, как кровь прилила к щекам.
— Извините меня. Я просто подумала…
— Да-да?
— Что… что вы можете сказать о представлении?
— Мне доводилось слушать это в лучшем исполнении. Возможно, вся беда в переводе.
— Так досадно! Я «Эрнани» прежде не слышала. Я думала, что если уж Верди…
Он ладонью накрыл ее руку.
— Не стоит расстраиваться. Вашей вины в этом нет.
— Дома у меня есть «Риголетто» на компакт-диске. Вот это действительно здорово.
— Так почему же мы продолжаем смотреть эту ерунДУ?
— То есть?… А как же ужин?
— Наш столик заказан на одиннадцать. Почему бы нам пока не послушать «Риголетто», а потом вернуться к ужину?
Это «потом вернуться» успокоило Портию. Не собирается же она тащить Д'Арси к себе на весь вечер, просто они зайдут ненадолго послушать музыку. В этом нет ничего предосудительного.
— Ладно, идемте.
…Красная лампочка автоответчика в квартире Портии постоянно мигала. Портия нажала на клавишу, услышала голос Рикки.
— Портия, это Рикки. Мне надо сообщить тебе что-то крайне важное. Пожалуйста, позвони мне как можно скорее, перед уходом обязательно позвони. Я в офисе и жду твоего звонка.
Портия сразу стала набирать номер офиса, но возникший сзади Д'Арси нажал на рычаг.
— Вряд ли Рикки еще там, — сказал он. — Слишком уж поздно.
— Похоже, что-то срочное.
— Все дела? Может, до утра подождать?
— Но…
— А «Риголетто»? Стоит ли портить вечер? Давайте что-нибудь выпьем. Хорошее крепкое виски должно заглушить привкус тех отвратительных коктейлей.
Портия откупорила бутылку «Кардью», которую когда-то покупала для Романа и так и не сумела угостить его. Это было по-своему символично. Она так и жила все время — нетронутая, ожидающая. Конечно, угощая другого мужчину, совершенно не обязательно… Не обязательно?
— Позвольте предложить вам одну? — Д'Арси протянул ей раскрытый позолоченный портсигар.
— Я вообще-то не курю.
— И я не курю — не курю табак. Это кое-что другое, причем лучших сортов. Именно такие предпочитает принцесса Диана, я слышал.
— Ах травка. Когда-то в колледже… Что вы сказали, принцесса Ди?
— Да, говорят. Лично я представлен не был, но общие знакомые есть.
Надо было, конечно, отказаться, остановить его. Ну и что, что принцесса! Но Д'Арси уже зажимал между зубами две сигаретки, раскуривая их данхилловской зажигалкой. В колледже они всегда курили одну по кругу, и она всегда была какая-то жеваная, что ли.
— Они очень мягкие, — уверял Д'Арси. — Членам королевской фамилии приходится соблюдать осторожность.
Портия сделала глубокую затяжку, стараясь быть столь же изощренной, как и курильщицы травки в Букингемском дворце. Она даже не закашлялась.
— Может, посидим и просто послушаем музыку? — предложил Д'Арси. Казалось, нет ничего необычного в том, что они сели так близко друг к другу.
— Вы знаете, на чем все сейчас помешались в Париже?
— Нет. На чем?
— А разве в колледже вы не делали то же самое? Вот таким образом?
Он сделал глубокую затяжку и с силой привлек Портию к себе. Губы их соприкоснулись. Она почувствовала, как ее губы раскрываются и дым из его рта проникает в нее глубоко-глубоко, дым дважды сладкий, дважды одурманивающий. Ладонь его ласкала ее грудь, низко открытую декольте. Портия не придавала этому значения, как не придала значения и тому, что другой рукой он расстегнул ей сзади молнию на платье, а в следующую минуту груди и плечи ее были обнажены.
Они слушали музыку Верди, и он ласкал ее, осторожно и нежно. Портия все хотела заговорить с ним, хотела, чтобы он говорил, ведь голос его казался просто совершенством для таких слов. А он молчал. Молчала и она. То ли музыка ей мешала, то ли дым заполонил уже не только легкие, но и голову, но говорить было почему-то трудно.