– Сейчас я уберу ладонь ото рта, и ты быстро и четко ответишь на один вопрос. Учти, от твоей сообразительности зависит твоя же жизнь!
Санитарка моргнула в знак согласия.
– Где держат беременную? – произнес Артур и очень осторожно позволил женщине заговорить.
И все же она оказалась непонятливой, начала набирать воздух в легкие, но я отреагировала первой, не жалея рук зарядила со всей силы ей по лицу. Артуру, как джентльмену, было не положено бить женщин. Я же такими правилами ограничена не была.
Санитарка заскулила, я же едва сдержала шипение от гудящих костяшек в пальцах.
– Еще раз повторю, – процедила я, глядя ей в глаза. – Где держат беременную? Говори, или следом будет не удар в челюсть, а пуля в висок. Нам терять нечего!
– Она родила пару часов назад. До сих пор в палате валяется, – проблеяла санитарка и тут же добавила: – Я могу отвести. Здесь близко.
Мы с Артуром переглянулись. Врать ей не было резона, но на всякий случай Франц прижал дуло пистолета к ее коже особенно сильно:
– Если заведешь в ловушку, то не надейся на спасение. Тебя я пристрелю первой!
Заложница кивнула и скосила глаза вправо:
– Туда.
Она отвела нас к палате с наглухо запертой железной дверью. Лишь узенькая прорезь окошка, в которое я заглянула. Там в полумраке, который разгоняла только крошечная лампа, не шевелясь, лежала Лиза. Ее белая рубашка была залита кровью ниже живота, а у меня руки похолодели от этого зрелища.
– Что с ней? – не узнав собственного голоса, спросила я.
Санитарка зло усмехнулась и выплюнула:
– Родила ж говорю. Ее заштопали, а дальше, как повезет. Либо выкарабкается, либо сдохнет!
– Сука, – выплюнула я в адрес этой бездушной скотины.
Не в том состоянии я была, чтобы стесняться в выражениях. Артур видимо тоже. Он резко опустил рукоятку револьвера санитарке на затылок, и та без сознания сползла на пол.
Покопавшись в ее карманах, я нашла ключи и отперла палату, а после подлетела к сестре и начала бить по щекам, пытаясь привести в себя.
Артур тоже помогал, попытался поднять, дозваться, но сестра лишь вяло приоткрывала глаза и вновь сползала в забытье.
– Она явно накачана какой-то дрянью, – пробормотала я, осматривая палату. – И где ребенок?
В этот момент я пожалела, что санитарку оглушили так быстро. Она могла бы подсказать нам еще много чего.
– Лиза, – я продолжила трясти сестру. – Очнись. Хоть на минуточку.
– Милая, ну же, ответь. Куда они унесли нашу дочь?
И все же она распахнула глаза. Обвела меня и Артура мутным взглядом, а потом вцепившись мне в руку, с явным трудом сумела произнести:
– Это все Тамми.
– Да мы в курсе, кто за этим стоит. Ты видела куда унесли девочку?
– Тамми, – как заведенная продолжала бормотать Лиз. – Жена Крастора… Целительница! Она у нее.
Мы переглянулись с Артуром. Информация неожиданная и в то же время совершенно не удивительная. Вот только с этим можно было разобраться и позже. Сейчас были дела и поважнее.
– Неси Лизу к автомобилю, – приняла я единственно верное решение. – А я найду малышку.
– Я никуда без тебя и дочери не пойду!
– Не будь идиотом, – почти рявкнула на него. – Я просто не дотащу Лизу до машины. У меня не хватит сил. Ты же мужчина, в конце концов. Унесешь Лизу и будешь ждать меня в машине.
– Хорошо, – согласился он. – Но если что-то случится, я пойду за тобой следом.
Я отрицательно покачала головой и забрала у него из рук револьвер.
– Если что-то случится, ты уедешь отсюда и увезешь мою сестру! А я сделаю все, чтобы выбраться самой и найти вас.
– С ума сошла? – не поверил он.
Я покачала головой. Сейчас я как раз мыслила предельно ясно. Хватит этих бесконечных хождений по кругу, где кто-то вечно спасает кого-то. Артур должен увезти Лизу, а я найду их дочь и верну им. И точка.
Из палаты мы вышли одновременно, предварительно закрыв в ней оглушенную санитарку. Артур потащил одурманенную Лиз к выходу, а я поспешила в противоположном направлении.
Ну конечно же мне не могло везти вечно. Уже через два поворота слепого блуждания я нос к носу столкнулась с вооруженным охранником. Он совершал патрулирование и явно не ожидал встретить посторонних.
Несколько мгновений он рассматривал меня с полным недоумением на лице, пока взгляд не наткнулся на револьвер в руке. Видимо, местные тюремщики слишком привыкли к размеренной жизни, если соображали так медленно, я же, действующая на адреналине, отреагировала раньше.