— Я тоже. Поэтому я их надежно спрятала и охраняю. Скажи, что не нападешь на меня и не возьмешь ничего моего без спроса, Оптимус.
— Ты думаешь, тебе по силам их вернуть?
— Да, Оптимус. Мне по силам.
Он внимательно смотрел в меня vis-зрением.
— Меня смущает твой шрам и этот чёрный уродский кот, — светским тоном заметил он, как будто речь шла об излишней бледности.
— Или нападай, или клянись. Я считаю до трёх. Один… Два…
Он взорвался чёрным огнем. В доли секунды Тони успел выстрелить, прежде чем упал, хватаясь за горло.
И тогда я вспыхнула обжигающим светом. Солнце! Неумолимое! Убивающее! Нет запахов! Нет ничего! Только Свет и Жар! Свет и Жар!
Словно вдалеке слышались выстрелы и вопль: «Сдаюсь! Пощады! Клянусь не вредить Пати, дочери Винье, моей сестре, — скороговоркой говорил булькающий голос. — Клянусь не посягать и не вредить всем, кто носит её печать, всему, что ей принадлежит. Сестра, пощады!».
Я вышла из боевого транса и в ошеломлении уставилась на монстра, полностью покрытого прочной тёмно-зелёной чешуёй. Рядом валялась окровавленная кисть с пистолетом, рука принадлежала Оптимусу… Над чудовищем, перегнувшись через спинку кресла, нависал Шон в своем истинном обличье. Я видела лишь бритый череп и чувствовала, что он истек ядом, пуст и на грани истощения.
— Сестра… — задыхаясь, произнес монстр.
— Что?
— Я поклялся тебе. Вынь его из меня — или мы с ним оба умрем.
Что значит «вынь»? Шон ему лишь в голову вцепился… А потом я увидела… Клыки, наверное, проткнули череп, если он был у этой твари, а все десять отравленных когтей инкуб воткнул в голову врага, словно электроды. От опустошения Шон впал в vis-кому. Я мягко потянула за руку — куда там! Когти словно вросли в плоть монстра… а может, так оно и было.
— Стань мягче, — потребовала я.
Монстр-Оптимус лишь простонал в ответ. Тут до меня дошло, что счёт идёт на секунды. Я принялась максимально быстро, но аккуратно выдергивать пальцы Шона из капкана плоти. Я боялась поломать его когти, вдруг новые не отрастут или Оптимус всё же помрёт от такого «подарочка», но всё обошлось. Клыки… Я не представляла, как и куда тянуть, чтобы вытащить отравленные зубы. К счастью, решение нашлось быстро: собрав ошметки vis, я выкрасила их плотским желанием и отдала Шону, приказав силе убрать клыки. Приказ был исполнен, зубы дёрнулись, расширяя раны, и втянулись, Шон стал заваливаться на пол. Я подхватила его и уложила. Оптимус тоже ушёл в отключку. Тварь, что он сделал с Тони? Тот, обернувшись псом, лежал на пороге комнаты, Венди обнимала его, стараясь отдать силу, удержать его.
— Ударил сырой смертью, — пролепетала она сквозь слезы.
Глава 6
Я попыталась что-то выдавить из себя и не смогла. Жестокий жар Солнца выжег дотла и меня, я просто не могла вспомнить, как вспыхнуть силой жизни. Я тоже была опустошена до самого дна.
Если Венди не остановится, то и она свалится в vis-кому, подумала я, пытаясь обрести фокус и не отключиться.
И тут пришло спасение. Свежие чистые ароматы, живое тепло… Флерсы. Фиалочка, Мальвочка и Незабудка. Девочки обняли лицо Венди, а Незабудка прижался ко мне. Его крылья обдували моё лицо, но это был не воздух, а чистый vis, я вдыхала его, впитывала кожей. С каждой секундой мне становилось легче, казалось, они все со мной: и Лиан, и Пижма, и Фиалочка…
Я снова на своем лугу.
У моих ног лежит измождённый, измученный пёс… Его обнимает девочка-принцесса, она испугана и плачет, хоть и старается скрыть слёзы.
— Всё хорошо, — сказала я, — Мы дома.
У меня с рук капала вода, даже текла ручейком, капли, сверкая светом, падали в траву… Я стала омывать огромную псину, моего Тони. Когда он успел так исхудать и усохнуть? От воды он оживился и даже поднял голову, чтобы пить с руки. С одной ладошки он пил, а с другой я лила на него воду-свет. Девочка-принцесса перестала плакать и зачаровано смотрела, её измученное личико начало расплываться в светлой улыбке, и, наконец, она засмеялась и обняла пса. Смеясь, она чесала его тощие бока, трепала загривок, и пёс довольно жмурился, но пил воду-свет не отвлекаясь. Я тоже смеялась. Они оба были такие смешные и хорошие… Тони пил и выздоравливал, худоба уходила, мех становился пушистым, я не помнила, когда он поднялся на лапы, но теперь они держали его крепко. Закончив пить, он лизнул мне пальцы, подмигнул и, боднув улыбающуюся девочку, бодро потрусил с поляны. Она убежала за ним.
Что-то ещё…
Ах да, пустыня… Вода нужна в пустыне. Я сделала шаг и оказалась на границе холодных сумеречных песков. Сухой, пронизывающий ветер…