— Вы, наверное, пришли узнать, как устроены мальчики. Они в порядке. Я уже организовал им дистанционное обучение на дому…
Кения всё же выпрыгнул из сумки и пошёл к Джераду, пугая несчастного лебедя до остановки дыхания.
— Он ничего плохого не сделает, не надо бояться, — мои слова вышли несколько раздражёнными.
Лебедь честно попытался успокоиться, Кения подошёл и потерся о ноги, а потом вскочил ему на колени и заурчал. Джерад враз расслабился, я б сказала даже, расплылся, так бывает, когда отпускает длительное и сильное напряжение.
Мы подождали, пока Кения не окончит свою работу психотерапевта, а после проведали мальчиков. Я убедилась, что они в порядке… насколько могут быть в порядке дети, пережившие смерть родителей, похищение, плен и выкуп на аукционе.
Младший мальчик лет двенадцати играл с дорогущей железной дорогой на полкомнаты, старший сидел в кресле, уткнувшись в ноутбук. Они оба хмуро глянули на нас, с большим интересом посмотрев на Кению в руках Джерада, но, в общем, отнеслись крайне равнодушно. О чём я и заявила, когда мы снова оказались в кабинете.
Джерад пожал плечами
— Я не знаю, что есть норма в их возрасте и как проклятие влияет на неё. Я стараюсь им дать всё, что они просят, дабы хоть немного отвлечь от пережитого.
— Только не избалуй их, Джерад, — заметил Шон, — подростки очень остро чуют слабину и садятся на голову. А в тебе нет доминантности ни на понюшку табаку.
— Не думаю, что смогу быть жёстким с ними. Они — дети, у которых раньше времени отняли всё: родителей, дом, даже душу.
— И, тем не менее, Джерад, хорошо подумай вот над чем: если ты не научишь их состраданию, если они вырастут эгоистами, то у них не будет ни малейшего шанса на снятие проклятия.
Лебедь посмотрел на меня с болью.
— Мало кто из нас верит, что проклятие вообще можно снять. Столько лет, столько жизней…
— Не хочу тебя обнадеживать, но… Возможно… Позволишь нам провести маленький эксперимент?
Джерад, вконец успокоенный Кенией, лишь пожал плечами: почему бы нет?
Шон, отвернувшись, достал меч, лебедь удивился появлению оружия из ниоткуда, но не испугался. Экс-инкуб поднес лезвие, постоял, прислушавшись…
— Не слышу. Нужна кровь, хотя бы капля.
— Ты хочешь меня им… порезать? — настороженно спросил Джерад.
— Нет, я хочу, чтобы ты сам чем-нибудь сделал надрез или укол и капнул на лезвие.
В столе нашёлся острый стилет, аккуратно завёрнутый в тряпочку, пахнущую спиртом. Ну да, бедняга, наверное, часто режет сам себя — превентивно, до того, как проклятие возьмет полную плату за везение.
Джерад аккуратно уколол себя, вскрывая маленькую венку на тыльной стороне ладони, медленно скатились тёмно-красные капли, упав на подставленное лезвие. Шон снова застыл, закрыв глаза.
— Да. Можно отпустить, — вынес он свой вердикт, словно судья.
Джерад с любопытством и немного испуганно переводил взгляд с меня на Шона.
— Понимаешь, Джерад, — начала я, — это меч, выкованный богом Справедливого суда. Он может отменять слишком суровые кары и проклятия. В твоём случае он может помочь.
Джерад смотрел на нас глазами побитой собаки.
— Вам ведь нельзя врать, — тихо и как-то жалобно произнес он.
— Мы и не врём. Если тебя убить этим мечом, то ты освободишься, и в следующей жизни не будет никаких смертей и воспоминаний. Ты будешь чист.
Лебедь скользил по комнате потерянным взглядом, Шон тем временем спрятал меч.
— Я не могу оставить их, — пробормотал Джерад сам себе.
— Да, это был бы злой и эгоистичный поступок, он мог бы всё вернуть обратно, — подтвердила я. — Но вырасти этих детей, воспитай их достойными, чтобы дать им шанс на освобождение, и Шон… сделает то, что должно.
— Я понял, я всё понял, — Джерад прижал руки к груди, отчего стал совсем похож на маленького мальчика. — А можно… можно мне сообщить тем… кого я знаю, может, они смогут вырваться сюда, в Нью-Йорк, и вы их… посмотрите?
Мы с Шоном переглянулись.
— Не говори, кто к тебе пришёл, не говори, что дело в мече. Скажи, что нашёл ритуал.
— Они не поверят. Сколько таких ритуалов было перепробовано…
— Придумай, что сказать. Скажи, что тебе клялись filii numinis.
— Да, да, я придумаю.
— Джерад, и никому больше не говори. Никому не раскрывай, что у нас, меня и Шона, есть такое оружие. Ты же знаешь, проклятых часто используют, и их хозяева не обрадуются угрозе потерять своих рабов.
— Да, — взгляд лебедя вспыхнул странным фанатичным огнем. — Мне поклясться? Как?
Я предложила простенькую, но, тем не менее, действенную клятву: печать и пустословие. Давший её не может сам начать говорить о предмете клятвы, а если его спрашивают, то начинает нести околесицу. Проблема в том, что к такой клятве нельзя принудить, клянущийся должен сам всем сердцем желать сохранить тайну. Но у Джерада как раз был такой случай, он поклялся молчать о нас и о мече.