Виктория лишь слегка улыбнулась услышанному, но и не согласиться с гидом было нельзя. Ведь здесь на этом перекрестке трех частей света — Европы, Азии и Африки — мифы и легенды древней Греции так тесно переплетались с подлинной историей, что трудно было разделить, что из сказанного правда, а что обычный вымысел.
Тем временем экскурсия продвигалась в полуразрушенных стенах уже самого дворца. Зная о том, что скоро их отпустят на несколько свободных часов, девушка посмотрела на идущего рядом Джеймса и чуть не рассмеялась во весь голос. На его лице отражалась целая гамма чувств: от полного недоверия ко всем этим бредням до неодолимой скукоты.
— Здесь родился великий живописец средневековья Эль Греко… — продолжала все тем же монотонным голосом пожилая женщина.
Бесшумно отделившись от толпы, Виктория остановилась у одной из развилок лабиринта.
— Эй, ковбой! — Озорно улыбаясь, громким шепотом позвала она своего скучающего спутника. — Хочешь меня?
Поймав его недоверчивый взгляд, блондинка, смеясь, проговорила:
— Тогда поймай!
Бросившись со всех ног, она понеслась вдоль узких полуразваленных стен, наугад выбирая дальнейшее направление. Гул в ушах нарастал, азарт усиливался с каждой новой минутой. Ей не нужно было оборачиваться в поисках своего преследователя, она нутром чувствовала, что он наступает ей на пятки. Игра, которая началась так невинно, теперь переросла в настоящее соревнование и Виктория прекрасно знала, что если она проиграет — расплата будет велика. Но вот забежав в один из темных проходов, она вдруг оказалась в тупике. Облокотившись спиной о преграждающую дальнейший путь стену, блондинка, громко дыша, сбивчиво рассмеялась.
Стоило ему только понять, что преследование прекратилась и его птичка попалась в ловушку, Джеймс остановился за пару шагов от нее и теперь медленно, словно дикий хищник приближался к своей загнанной в угол добыче.
— Ну, и знаешь ли ты, несчастная, как тебе теперь придется утихомиривать своего разъяренного минотавра?
Сверкнув глазами, Виктория хрипло произнесла:
— Догадываюсь.
Нетерпеливо притянув к себе Джеймса за ремень брюк, девушка с жаром накинулась на его смеющиеся губы.
Поцелуй затягивался и со временем они, позабыв где находятся, со всей страстью начали ласкать распаленные тела друг друга. Голова кружилась, земля уходила из-под ног, но им было все равно. Быстрыми движениями Виктория расстегнула ремень, пуговицу и ширинку на брюках Холта; он же тем временем задрав легкую юбку короткого платья, приподнял ее в воздухе и, оперев спиной о стену, резко вошел в нее. От столь острых ощущений Виктория задрожала всем телом, одновременно стараясь как можно теснее прижаться к нему.
— О, Боже! — Простонала она, цепляясь пальцами за волосы любовника. — Джеймс, мы сошли с ума!
Той же ночью лежа в крепких объятиях друг друга, Виктория положила свою голову на крепкую мужскую грудь и блаженно улыбнулась. Она была так счастлива, что, казалось, никакое горе не смогло бы омрачить это чувство. Всего за пару дней Джеймс превратился из развратного незнакомца в самого желанного мужчину на свете. Однако все когда-нибудь заканчивается, и она прекрасно понимала, что скоро и он навсегда уйдет из ее жизни — снова вернется в привычный ему мир жестокого бизнеса и сексапильных моделей, сплошь набитых силиконом и прочими опилками вместо мозгов. Но все это будет потом, а сейчас для нее существовал только этот, лежавший рядом с ней мужчина, который искренно смеялся ее шуткам, который угадывал любое ее желание, который даже спас ее жизнь. И именно такого Джеймса Холта она навсегда запомнит и сохранит в своей памяти. А пока у нее осталось ещё целых два дня, чтобы любить и быть любимой самым дорогим человеком на свете.
— Джеймс, — тихо позвала она, — скажи, а если в твоей жизни то, чего ты принципиально не делаешь?
— Я не сплю с замужними женщинами. — Не открывая глаз, отозвался мужчина.
— О! Хороший принцип. Это радует. Хотя, признаться честно, я бы прежде о тебе так не подумала.
Он весело хмыкнул.
— Я, признаться честно, догадывался. Ты, помнится, поначалу вообще была обо мне невысокого мнения.
— Да оно и сейчас прежнее. — Улыбнувшись, шутливо поддела девушка.
— Ах, значит так, да? Ну, тогда держись!
В приступе безудержного смеха вызванного щекоткой, Виктория извивалась как могла, и, в конце концов, со слезами на глазах, все же взяла свои слова обратно.
Отдышавшись и вытерев слезинки, она ласково улыбнулась и посмотрела на Холта. В царившей темноте девушка не могла видеть выражение его лица, но отчего-то была абсолютно уверенна, что сейчас на его губах играет та же счастливая улыбка, что и у нее.