Ей уже давно пора забыть его… забыть и отпустить… Вот только где взять силы, чтобы сделать этот шаг?
Опустившись на небольшую деревянную скамейку, стоящую под высоким дубом, Виктория засунула свои озябшие ладони в карманы своего легкого бежевого пальто и тупо уставилась в невидимое пространство у своих ног.
Как же так получилось, что она попала в столь глубокую яму, из которой ей теперь не выбраться? Почему она позволила зайти этому увлечению так далеко? Почему она вообще согласилась с ним встречаться?
— Простите, а можно мне присесть рядом?
Отстраненно повернув голову, она вдруг увидела маленького мальчика, нерешительно остановившегося у ее скамьи.
Немного отодвинувшись вправо, она мягко улыбнулась ему.
— Конечно. Присаживайся.
Одетый в теплую поношенную куртку с небольшой вязаной шапочкой на голове, мальчик слегка кивнул и присел на свободное место.
Продолжая сидеть в молчании, Виктория с радостью осознала, что все ее былые мысли вдруг улетучились с приходом этого нежданного незнакомца.
Искоса наблюдая за неразговорчивым ребенком, она заметила как печально его лицо. Решив, что-то случилась, она тихо произнесла:
— Привет. Я Виктория Блэк.
Ничего не ответив, малыш продолжал тихо сидеть и смотреть куда-то под ноги.
— А как тебя зовут? — Вновь попыталась спросить она.
Но, увы, у малыша, кажется, было не то настроение, чтобы разговаривать. Тихо вздохнув, Виктория уже было оставила попытки для знакомства, как вдруг услышала совсем тихий ответ:
— Дэвид.
Мягко улыбнувшись, она открыто повернулась к своему новому собеседнику.
— А у Дэвида есть фамилия?
И вновь гнетущие молчание.
Слегка сведя брови, девушка внимательно оглянулась по сторонам, ища родителей этого молчаливого создания.
Но никто из находящихся в парке людей, казалось, не обращал на них внимание.
— Где твои родители? — Взволнованно спросила она.
Решив, что и на этот раз ребенок промолчит, она протяжно вздохнула и вновь принялась смотреть по сторонам, в надежде найти хоть кого-то, кто бы интересовался бродящим без присмотра ребенком.
— У меня нет ни фамилии, ни родителей. — Наконец, подал голос ее сосед по скамейке.
Попытавшись никак не отреагировать на его слова, Виктория как можно спокойнее заметила:
— Но ведь должен же быть хоть кто-то, кто бы присматривал за тобой?
— В приюте ещё не знают, что я сбежал, поэтому я здесь один. — Довольным тоном, отозвался сорванец.
Заприметив веселые нотки в его голосе, блондинка и сама улыбнулась в ответ.
— Значит, ты находишь, что это весело сбегать от взрослых, да?! А тебе не кажется, что ты ещё слишком мал для подобного брожения в одиночестве?
Спрыгнув со скамьи, мальчик вдруг встал перед ней и гордо вздернув подбородок, важно произнес:
— Мне уже почти пять и я не какай-то там сопливый малыш!
Тепло улыбнувшись от такого напора, она все же медленно покачала головой.
— И все же, не нужно было убегать. Твои няни будут волноваться и…
— Никому я там не нужен. — Буркнул Дэвид и развернувшись, медленно зашагал прочь.
— Подожди. — Вскочив со скамьи, Виктория вдруг поняла, что не может вот так просто отпустить этого взрослого малыша гулять и дальше без присмотра в этом огромном парке. — Это почемуй-то ты вдруг решил, что никому не нужен? Твои друзья наверняка уже заметили твое отсутствие и теперь беспокоятся.
— У меня нет друзей. К тому же все другие дети сейчас слишком заняты собой, что бы ещё и обо мне вспоминать.
— Чем заняты? И как можно не заметить твое отсутствие?
Пожав плечами, Дэвид не поднимая головы, тихо бросил в ответ:
— Сейчас "час удачи".
— Час удачи? — Не понимающе переспросила девушка. — Что это значит?
— Мы так называем тот период дня, когда несколько людей приходят к нам в комнату и выбирают себе своего будущего ребенка.
— Тогда почему же ты сбежал именно сейчас? Ты не хочешь, чтобы тебя усыновили?
— Хочу. — Признался он. — Но меня как всегда не выберут, я слишком взрослый, а им всем хочется совсем маленьких, слюнявых новорожденных.