Эту девушку звали Таниша. Она была достаточно милой девушкой. Старше некоторых других, и не так желанна клиентами. И все же было жаль, что ее убили. Она не была плохой, просто невостребованной. Я подошла к причалу и схватила ведро и щетку. Возвращаясь, я заметила небольшой предмет в ее руке. Взяв его у нее из рук, я уставилась на оригами яблоко.
Ублюдок.
Мне нужно было найти этого сталкера, складывающего бумагу, который, очевидно, имел склонность к работе с ножом. Я наклонилась, пристальнее вглядываясь в рану, в неровные линии — узор, который мой кинжал оставлял на моих жертвах.
Боже, у меня разболелась спина после того, что случилось раньше. Смыть рвоту и сопли с хнычущего неудачника-наркоторговца было нелегкой задачей. Теперь мне предстояло отмывать кровь после дерзкого маньяка.
Со всем своим гневом и разочарованием я вернулась в туннель и начала счищать кровавые лужи. Я обмыла это место мыльной водой с отбеливателем и слушала, как вода просачивается сквозь трещины в фундаменте, падая в реку подо мной.
Этот мудак пытался подставить меня.
С той минуты, как я услышала, что копы рыщут по бухте, я знала, что меня подставили. Я никогда не оставляла незаконченных дел. Никогда. Я делала свою работу и прибиралась, как хорошая девочка, или, по крайней мере, оставляла подлецов в их собственном доме или в случайно брошенном, чтобы иметь возможность пропустить этот досадный шаг.
Кто, черт возьми, хотел быть домработницей?
Не зря я жила в палатке на заброшенном причале. Черт побери, я хотела нанять горничную даже на работу в моей палатке, но что-то подсказывало мне, что просить уборщицу убирать кровь после серийного убийцы было бы нехорошо.
Наконец-то удовлетворившись тем, что острый запах железа рассеялся и сменился едким химическим запахом, я вернулась, чтобы проводить в последний путь погибшую проститутку. Устроив короткое бдение за нее и ее семью, я обвязала ей лодыжки камнями, привязала к спине запасную сумку с шаром для боулинга и столкнула ее в темные глубины реки.
Вернувшись в клуб, я постучала в массивные фиолетовые двери. Пара медведей уставилась на меня с непроницаемыми выражениями лиц.
— Впустите меня, неудачники. Уже полночь, и вы явно открыты.
Обменявшись еще одним взглядом, один мужчина начал что-то говорить, но затем этот мужчина, плейбой со вчерашнего вечера, оттолкнул одного парня в сторону, пропуская меня внутрь с дьявольской усмешкой, игравшей в уголках его губ.
— Ах, malen’ kaya ten’. С возвращением.
Кивнув, я спрятала улыбку. По какой-то причине осознание того, что он назвал меня «маленькой», заставило меня.… Не знаю, неважно. Стряхнув с себя это чувство, я оглядела клуб, потому что мне нужно было поработать. Грохочущая музыка, от которой раньше дрожали мои кости, теперь исчезла, сменившись мягким джазовым ритмом. В большом зале тоже никого не было: ни танцующих, вспотевших танцоров, ни сладкоречивых барменов, ни роботов-охранников, выстроившихся у входа.
Ничего.
Только этот странный человек.
И я.
Беспокойство и подозрение согревали мою грудь.
Остановившись возле бара, я обернулась, чтобы посмотреть в угол, где верхний свет освещал ванные комнаты. Я оставила там платье с прошлой ночи. Я спрятала его под керамической крышкой унитаза в последней кабинке.
Я пришла, чтобы забрать его, и заодно прихватить с собой часть своей ДНК. Решив проигнорировать тот факт, что это место было слишком пустынным, я отбросила свое беспокойство подальше.
— Я просто зашла воспользоваться твоей ванной, — сказала я плейбою.
Высокий темноволосый мужчина улыбнулся, игривое веселье закружилось в его завораживающих зеленых глазах.
— Ну, конечно, она прямо вон в той стороне.
Он махнул рукой, и у меня возникло странное чувство сомнения. Тем не менее, я обогнула его и бросилась в ванную, ловя его задумчивое отражение во множестве зеркал, пока он наблюдал за каждым моим шагом.
Ощупью пробравшись к кабинке и сорвав крышку унитаза, я выругалась, когда ничего не обнаружила в чистой, прозрачной воде. В панике я огляделась по сторонам, проверяя заднюю часть каждого туалета во всех шести кабинках.
— Что за черт? — я начала расхаживать по комнате и грызть ногти.
Знал ли этот мужчина о платье? Нашли ли его уборщики и выбросили? Приезжала ли полиция и забрала его?
Я проверила свой телефон, прокручивая статью о резне в переулке, но там не было упоминания о женщине или каких-либо уликах, найденных внутри клуба. Я остановилась на абзаце, который привлек мое внимание. Было заявлено, что хозяин клуба Люциус Васильев, владелец «Черных зеркал», отказался от каких-либо заявлений относительно расследования, и в настоящее время ордер на обыск клуба находится на рассмотрении. Такое положение дел вынудило бы закрыть двери клуба до тех пор, пока ситуация не будет улажена.
Ледяной холодок снова пробежал у меня по спине. Итак, мой преследователь был владельцем.
Я вышла из дверей ванной, бормоча по пути сквозь дверной проем.
— Люциус.
— Мне действительно нравится, когда мое имя звучит на устах красивой женщины.
Я подпрыгнула от неожиданности. Сам дьявол лениво восседал на барной стойке, с любопытством разглядывая меня.
Не желая вступать в спор, я уперла руки в бока.
— Я кое-что потеряла. Ты знаешь, где это?
Он спрыгнул со стола бара и подошел ко мне, его улыбка превратилась в глубокую пропасть. Его бледно-зеленые глаза сверкнули садонической радостью. Он был близко ко мне, его тепло отдавалось вибрацией на моей коже.