После того как сообщили что ребёнка не удалось спасти, я не понимал что делать. Как дальше жить? Я крушил все на своём пути, а потом отправился к Степану. Если бы не мой друг Глеб, я бы убил это ничтожество. А он струсил и что бы я его не прибил рассказал всю правду. Он все наврал! Сука! Из-за его больной фантазии, я стал убийцей собственного ребёнка!
Я замкнулся в себе, Соня тоже. Она не винила меня, да она вообще ничего мне не говорила. Но я! Я винил себя, а потом чтобы хоть как то справится с этим, я начал винить и Соню.
Нам нужно было тогда расстаться. Просто было необходимо. Но Соня решила все за нас.
Когда мне позвонила мать и сказала что Соня что-то с собой натворила, я дико испугался. Рванул в квартиру, а она там лежит на полу, бледная, а рядом пустая баночка из под таблеток.
Как же я испугался за нее!! Боже, я почти чувствовал липкий, удушающий страх, расползающийся по телу и холодной струйкой стекающий вдоль позвоночника. Ощущал его в себе, в бешено бьющемся сердце, когда увидел ее. Помнил, как кровь стучала в висках при мысли что я не успел.
И даже тогда, сидя в больнице и ожидая когда ее выпишут, я думал о расставание. Возможно кто-то скажет что я бесчувственная скотина, бросаю в трудный момент невесту. Но я был уверен что нам необходим перерыв. Я по прежнему любил Соню, переживал за неё. Именно по этому я предложил нам на время расстаться. Для того что бы не убить любовь этими больными отношениями. Потом, когда мы успокоимся и не будем так остро реагировать, потом когда я не буду ненавидеть себя и её. Тогда мы сможем начать все с начала. Именно так я думал тогда, но Соня опять все решила за меня.
И я поддался, сделал так как твердил отец, как хотела Соня. В тот момент я посчитал что Соня меня предала. Она знала что меня нельзя заставлять что либо делать. А она сделала именно это. Она предала меня! И вот 3 года мы медленно убиваем друг друга.
Что я чувствую сейчас к Соне?
Я уже завишу от жены. Почти как наркоман. Только тому нужна была доза героина, а мне просто написать Соне и узнать, как она проводит день. Чем занимается, и пусть я прекрасно об этом знал. Знать, что она думает, что говорит... Видеть ее красивые глаза и слышать тихий голос. И еще самая малость, - знать, что она принадлежит только мне одному. Важно знать, что она ждет меня, и всегда будет ждать. Простит мне все бесконечные выходки. Важно знать, что когда я приду , она встретит у дверей и ни о чем не спросит, хотя я мог бы ей так много рассказать! И вот... черт! В ее глазах я прочитаю столько боли! Как она только может там помещаться?!
В такие моменты я обзываю себя кретином и недоумком. Виню себя и корю. А смысл?.. Никакого!В следующий раз я поступлю точно так же, заставив ее страдать вновь.
Смогу ли я теперь ее отпустить? Наверное нет! Да она и сама не захочет уйти! Несмотря на тот факт, что я веду себя, как последний козел, она меня любит. Любит! Все эти чертовы годы любит! И будет любить всегда. Если бы не любила, то давно ушла бы, ведь так?!
А сейчас, беспокойно меряя быстрыми резкими шагами кабинет, теперь казавшийся тюремной камерой, сузившейся до размеров игольного ушка, я понимаю что сердце так сильно стучит в груди, что вот-вот, кажется, вырвется из горла окровавленным клочком разодранной души, разбившись около моих ног.
Все сливается в одно большое серое пятно, заполняет собой все пространство кабинета, маленького, узкого, наполненного звучной тишиной и бешеными ударами собственного сердца, готового разорваться на части. Кажется, эта серость заползает вместе с воздухом в легкие, мешая сделать полноценный вдох, и я начинаю задыхаться, жадно, с силой втягивая в себя кислород. А перед мной ее бездонные холодные глаза, бледное осунувшееся лицо с дрожащими губами и раздирающий душу крик. И я с новой силой начинает себя ненавидеть. Снова!
Я предал ее, обманул. Не один раз, и не два. Я делал это всю жизнь. Когда унижал своими изменами, когда убивал обвинениями, когда, уверенный в своей правоте и безнаказанности, постоянно безвинно наказывал лишь ее. Она позволяла мне считать себя правым, и я слепо верил в эту истину!