Именно в этот момент их тихий разговор был прерван.
— Ну что, герой, — громко и весело сказала Синия, поворачиваясь к нему от Рона. — Мы отлично провели время. Повеселились, поблевали, обсудили спорт. А теперь главный вопрос. Где мы будем ночевать?
Вопрос повис в воздухе. Все взгляды устремились на Гарри. Веселье кончилось. Настало время решать, что делать дальше.
— Я… я не знаю, — пробормотал он.
— Как это не знаешь? — удивился Рон. — Ты поедешь к нам! В «Нору»! Мама с папой будут счастливы!
— Нет, — твердо сказала Гермиона, и все удивленно посмотрели на нее. — Он не может поехать в «Нору». И мы тоже. Дамблдор велел всем нам собраться в… штабе.
Она произнесла это слово с запинкой, явно не желая говорить лишнего.
— В каком еще штабе? — нахмурился Рон.
Гермиона посмотрела на Гарри, затем на Синию, и ее лицо стало непроницаемым.
— На площади Гриммо, двенадцать, — сказала она, глядя прямо в глаза Гарри.
Это был не просто адрес. Это было испытание. Она приглашала его в самое сердце Ордена Феникса. Но приглашение не распространялось на его загадочную спутницу.
— Отлично! — хлопнула в ладоши Синия, прежде чем Гарри успел что-либо сказать. — Люблю старые дома с секретами! Надеюсь, там есть привидения. С ними всегда весело поболтать.
Она улыбалась своей самой очаровательной улыбкой. Но Гарри видел в ее глазах холодный, расчетливый блеск.
Новый уровень игры. Новая, куда более опасная шахматная доска. И он вел своего темного ферзя прямо в центр расположения фигур, в которых этот ферзь мог усмотреть противника.
***
Путь до площади Гриммо был странным, рваным кошмаром. Гермиона настояла на использовании маггловского транспорта, чтобы не привлекать внимания, и они тряслись в задней части ночного автобуса. Фред, Джордж и Рон, опьяненные сливочным пивом и радостью от встречи, вели себя шумно, чем вызывали косые взгляды немногочисленных сонных пассажиров.
Гарри сидел у окна, глядя на проплывающие мимо огни Лондона, но ничего не видя. Он чувствовал себя натянутой струной. С одной стороны от него сидела Синия, притворявшаяся Сандрой, — тихая, наблюдающая, с легкой, ничего не значащей улыбкой на губах. С другой — Гермиона, которая не спускала с них обоих испытующего взгляда.
— Значит, твои родители магглы, Сандра? — внезапно спросила Гермиона, нарушая хрупкое перемирие. Ее голос был подчеркнуто нейтральным.
Синия повернулась к ней, ее лицо выражало лишь легкое удивление.
— Да. Они… путешествуют. Геологи. Поэтому мы так часто переезжали, — ответила она гладко, без единой заминки. Легенда обрастала плотью на ходу.
— И они не волнуются, что их дочь участвует в… побеге?
— Они доверяют моему выбору, — просто ответила Синия. В ее голосе прозвучала нотка такой искренности, что даже Гарри на секунду поверил ей. Она говорила о доверии так, словно знала, что это такое.
Они вышли на тихой, ничем не примечательной площади. Гермиона достала клочок пергамента, показала его Гарри. Он прочел написанное, и в тот же миг, словно из-под земли, между домами номер одиннадцать и тринадцать начал расти еще один — грязный, обшарпанный, источающий ауру вековой тоски.
Синия-Сандра не выказала удивления. Но Гарри, стоявший рядом, почувствовал, как она на мгновение напряглась. Ее рука, «случайно» коснувшаяся его, была ледяной.
— Миленькое местечко, — пробормотала она так тихо, чтобы слышал только он. — Пахнет застарелой болью и плохими обоями. Мне нравится.
Она не боялась. Она чувствовала себя как дома.
Дверь со стертым серебряным молоточком в виде змеи открыла им Молли Уизли. Ее лицо было измученным, но при виде детей оно на мгновение посветлело.
— Наконец-то! Я уже начала волноваться! Гарри, дорогой! — она бросилась к нему, заключила в свои материнские объятия, но тут же отстранилась, заметив его состояние. — Господи, да ты весь в… Неважно! Быстро внутрь, все! Ужин почти готов.
Она гнала их в темный, узкий коридор, и только потом ее взгляд, полный тревоги, упал на незнакомую девушку.
— А это?..
— Это Сандра, мам! — весело сказал Рон. — Она помогла Гарри сбежать! Она крутая! Даже «Блевальный батончик» съела!
Миссис Уизли окинула Сандру взглядом, в котором смешались благодарность и глубочайшее подозрение.
— Что ж… добро пожаловать, Сандра. Любой друг Гарри — наш друг. Проходите, только тихо…
Она не успела договорить.
Как только дверь за последним из них захлопнулась, из глубины коридора раздался леденящий кровь, пронзительный женский вопль:
— ПОДОНКИ! ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ! ГРЯЗНОКРОВКИ В ДОМЕ МОИХ ПРЕДКОВ! СКВЕРНА! ВЫМАРАТЬ! УНИЧТОЖИТЬ!