— Какая прелесть, — сказала она достаточно громко, чтобы услышали за соседними столами. — Розовый — мой любимый цвет. Он так идет к моим волосам.
Она аккуратно, без тени смущения, приколола значок к своей мантии, прямо на герб Гриффиндора.
Она не просто приняла унижение. Она присвоила его. Она превратила клеймо в модный аксессуар, лишив Амбридж ее главного оружия — стыда.
Малфой, сидевший за слизеринским столом, разинул рот. Даже Рон и Гермиона смотрели на нее с благоговением.
Вечером, когда они остались одни, Гарри сказал:
— Ты была невероятна.
Синия сидела у окна, глядя на темные очертания Запретного леса. Значок все еще был на ее мантии.
— Это всего лишь игра, Поттер, — ответила она тихо. — Она пытается играть в психологию. Она думает, что знает правила. Но она играет с любителями. Она не представляет, что такое настоящая психологическая война.
Она повернулась к нему, и в ее глазах больше не было иллюзии. В них горел холодный, древний огонь.
— Она думает, что это она охотится на меня. Она еще не поняла, что все это время это я охотилась на нее. Я изучала ее. Ее страхи, ее слабости, ее тщеславие. И теперь я знаю, куда нужно нанести удар.
Ее улыбка была страшной.
— Она хотела войны, Гарри. Она ее получит. Но это будет не та война, к которой она готовилась.
Гарри понял, что терпение Синии не просто кончилось. Оно переродилось в нечто иное. В холодный, расчетливый, безжалостный план. И ему стало страшно. Не за Синию. А за Амбридж.
***
Ночь была безлунной и холодной. Из окна самой высокой башни Гриффиндора хижина Хагрида казалась крошечным, одиноким огоньком на краю бездонной тьмы Запретного леса. Именно поэтому, когда этот огонек вдруг окружили другие, движущиеся огни, это было так заметно.
— Что там происходит? — пробормотал Рон, прижавшись носом к холодному стеклу.
Гарри, Гермиона и Синия подошли к окну. Внизу, в свете волшебных палочек, они увидели группу темных фигур, окруживших хижину. Впереди, закутанная в нелепое розовое пальто, стояла Амбридж. С ней были несколько мракоборцев в серых мантиях Министерства.
— О нет, — выдохнула Гермиона. — Она пришла за Хагридом.
Дверь хижины распахнулась, и на пороге появился сам Хагрид. Даже на таком расстоянии его фигура казалась исполинской на фоне остальных. Он что-то говорил, размахивая своими огромными руками, его голос не доносился до них, но поза выражала возмущение.
Амбридж что-то пискляво крикнула в ответ, и один из мракоборцев вскинул палочку. Красный луч Оглушающего заклятия ударил Хагриду прямо в грудь.
Для обычного человека этого было бы достаточно. Но Хагрид лишь пошатнулся, словно его толкнули. Он взревел — на этот раз от ярости, — и этот рев, приглушенный расстоянием и ветром, донесся до них, заставив стекло в окне задрожать.
Начался бой. Мракоборцы действовали слаженно, осыпая Хагрида заклятиями. Красные, зеленые, желтые лучи рикошетили от его толстой куртки из драконьей кожи. Он ревел и отмахивался от них, как от назойливых мух, пытаясь прорваться к лесу.
— Мы должны ему помочь! — крикнул Рон, бросаясь к выходу из общей комнаты. Гарри рванулся за ним.
— Стойте!
Голос Синии не был громким, но в нем была такая ледяная властность, что они оба замерли на месте. Она стояла у окна, не двигаясь, ее лицо было непроницаемым, как камень.
— Вы не можете, — сказала она ровным, холодным голосом. — Высунетесь из башни — и Амбридж получит все, что ей нужно. Предлог, чтобы исключить тебя, Поттер. Доказательство существования «тайной армии Дамблдора». Вы только навредите ему.
— Но они его схватят! Или убьют! — отчаянно крикнул Гарри, снова пытаясь вырваться. Ее рука, схватившая его за предплечье, была как стальной капкан.
— Они не убьют. Слишком много шума, — процедила она, не сводя глаз с битвы. — Они хотят взять его живым, для показательной порки. А вот его собаку…
Словно в ответ на ее слова, из хижины с громким лаем выскочил Клык. Огромный волкодав, увидев, что его хозяину угрожают, бросился на ближайшего мракоборца.
Тот, застигнутый врасплох, отшатнулся и инстинктивно направил палочку на пса.
— Нет! — выдохнул Гарри. Его сердце замерло.
Но заклинание не вылетело.
Произошло нечто странное. Мракоборец вдруг застыл, словно его ударил паралич. Его палочка все еще была направлена на Клыка, но рука начала неестественно дергаться. Затем он издал пронзительный, полный ужаса и боли крик.
В тусклом свете палочек они увидели, как из его перчатки, прорывая кожу и ткань, начали расти черные, блестящие шипы. Они росли быстро, извиваясь, как живые змеи, покрывая его кисть, предплечье, оплетая руку до самого плеча. Он закричал снова, роняя палочку и пытаясь сорвать с себя эту жуткую, колючую поросль, но она лишь глубже впивалась в его плоть.