Их судьба, и судьба Сириуса, теперь зависела от того, успеют ли они добраться до старого волшебника, прежде чем ловушка Волдеморта захлопнется.
***
Они добрались до коридора на седьмом этаже, и сердца их колотились в унисон с далеким грохотом отвлекающих маневров. Гарри нащупал в темноте холодный камень статуи горгульи.
— Лимонный шербет, — прошептал он, и его голос дрогнул.
Горгулья не шелохнулась.
— Глупости, — попробовал он снова. — Тараканьи усы?
Никакой реакции. Пароль был сменен. Ловушка.
Синия, стоявшая под мантией так близко, что он чувствовал ее ледяное спокойствие, положила руку ему на плечо. «Тихо», — прошептала она.
И тут они их услышали. Голоса. Приближающиеся, полные самодовольной уверенности. Из-за угла, освещенные ярким светом заклинания Люмос, вышли Амбридж, Корнелиус Фадж, два аврора — Долиш и Кингсли Шеклболт, — и Перси Уизли.
Но они были не одни. Между аврорами, дрожа от страха, шла Мариэтта Эджком, подруга Чжоу Чанг. На ее лице, как уродливая маска, багровела надпись «ЯБЕДА», выведенная плотной россыпью гнойных прыщей.
— Вот, министр, — пискляво говорила Амбридж, указывая на Мариэтту. — Свидетельница. Она все нам рассказала. О тайной армии Дамблдора.
Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Предательство. Оно было таким же уродливым, как и прыщи на лице Мариэтты.
— Дамблдор! — крикнул Фадж, и его голос был полон нервного триумфа. — Открывайте! Мы знаем, что вы там! И мы знаем, что вы замышляете!
Горгулья, словно подчиняясь новому хозяину замка, с ворчанием отъехала в сторону, открывая винтовую лестницу.
— После вас, министр, — пропела Амбридж.
Они начали подниматься. Гарри и Синия, затаив дыхание под мантией, последовали за ними, оставаясь на несколько ступеней ниже.
— Что будем делать? — прошептал Гарри.
— Смотреть, — ответила Синия. — И учиться. Сейчас будет представление.
Кабинет Дамблдора был ярко освещен. Директор сидел за своим столом, спокойный и невозмутимый. Рядом с ним, на стуле, сидела профессор МакГонагалл, ее лицо было бледным, но суровым. Когда процессия вошла, Дамблдор поднял на них свои голубые глаза.
— Добрый вечер, Корнелиус, — сказал он приветливо. — Я смотрю, вы привели с собой почти всю свою свиту. Надеюсь, причина столь серьезна, сколь и многочисленна ваша компания.
— Не нужно притворства, Дамблдор! — выпалил Фадж, размахивая своим котелком. — Мы все знаем! О вашей незаконной армии! Вот! — он ткнул пальцем в Мариэтту, которая тут же спрятала лицо в ладонях и зарыдала.
— Ах, армия, — протянул Дамблдор, глядя на девушку с печалью. — Должен признаться, Корнелиус, я не понимаю, о чем вы.
— Не понимаете?! — взвизгнула Амбридж. Она шагнула вперед и с триумфом бросила на стол Дамблдора свиток пергамента.
— А это что такое?! — взвизгнула она. Ее палец ткнул в первую строчку списка. — «Отряд Дамблдора»! И посмотрите, кто во главе! Гарри Поттер! Все сходится, министр! Этот мальчишка, с его ложью о возвращении Сами-Знаете-Кого, собирал собственную армию прямо у нас под носом! С вашего молчаливого одобрения, Дамблдор!
Фадж нахмурился, глядя на имя Гарри. Это была понятная ему, простая картина: Поттер — сумасшедший, Дамблдор — его покровитель.
— Я требую, чтобы Поттера арестовали немедленно! — продолжила Амбридж, ее голос звенел от торжества. — За создание незаконной организации и подрывную деятельность!
Дамблдор медленно взял список, его взгляд скользнул по именам, но задержался он не на имени Гарри.
— Занятно, — проговорил он, — я вижу здесь много имен. Но вы, Долорес, кажется, одержимы только одним. Скажите, ваша неприязнь к Гарри носит профессиональный характер или сугубо личный?
Амбридж на мгновение опешила от такой прямой атаки.
— Он лжец! И опасный смутьян!
— Он пятнадцатилетний мальчик, который пережил то, чего не должен был, — спокойно ответил Дамблдор. — И вместо помощи и поддержки он получает от представителя Министерства лишь гонения и… — его взгляд на долю секунды стал ледяным, — …весьма сомнительные методы наказания.
В этот момент Амбридж, почувствовав, что теряет инициативу, решила нанести удар с другой стороны. Она знала, что Гарри и «Сандра» прячутся где-то рядом. Она это чувствовала. И она решила сыграть на этом.