— Тише, — прошипела Гермиона. — Здесь слишком много эха.
Гарри двинулся вперед, вдоль одного из рядов. Его сердце колотилось в такт пульсации шрама. Он всматривался в маленькие, пожелтевшие от времени этикетки под каждым шаром.
— Ищи номер девяносто семь, — сказал он. — Он должен быть где-то здесь.
Они разделились, медленно продвигаясь вглубь зала. Шепот становился громче, сливаясь в неразборчивый, гипнотический гул.
— Гарри! — позвал Невилл через несколько минут. — Сюда!
Гарри подбежал. На одном из шаров, который, казалось, светился чуть ярче остальных, была этикетка. На ней, выведенные тонкими, выцветшими чернилами, стояли два имени.
С.П.Т. и А.П.В.Б.Д.
ТЕМНЫЙ ЛОРД
и (?) Гарри Поттер
Это было оно.
— Сириуса здесь нет, — сказала Луна своим обычным мечтательным голосом, оглядываясь. — Я не чувствую его. Здесь пахнет только пылью и временем.
— Он должен быть здесь! — воскликнул Гарри. — Я знаю!
Он протянул руку и взял шар. В тот момент, когда его пальцы коснулись теплого, вибрирующего стекла, шепот вокруг них стих. А в его голове раздался бесплотный, женский голос:
«Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца…»
Он держал в руках свою судьбу. Холодную, стеклянную, полную недосказанных слов.
И в этот момент из темноты между стеллажами раздался голос. Медленный, растянутый, полный ледяного аристократического презрения.
— Очень хорошо, Поттер. А теперь медленно повернись и отдай его мне.
Из мрака выступили они. Десять, нет, двенадцать фигур в черных мантиях и серебряных масках. Пожиратели Смерти. Они окружили их, отрезав путь к отступлению.
Впереди, сняв маску, стоял Люциус Малфой. Его бледное, заостренное лицо искажала торжествующая ухмылка.
— Ты был так предсказуем, — прошипел он. — Темный Лорд знал, что ты придешь.
Гарри посмотрел по сторонам. Сириуса не было. Нигде.
— Где он? — спросил Гарри, и его голос дрожал от ярости и подступающего ужаса.
Люциус рассмеялся.
— Он ошибся? Темный Лорд показал тебе сон? Что ж, ты умрешь, зная, что твой крестный отец в безопасности, у себя дома. Тебе следовало научиться отличать сны от реальности. А теперь — пророчество.
Ловушка захлопнулась.
Гарри посмотрел на своих друзей. Они стояли, сбившись в кучу, окруженные врагами, их лица были бледными, но полными вызова.
Синия шагнула вперед, вставая рядом с Гарри. Иллюзия «Сандры» исчезла, как дым, сдутый ветром. Она предстала перед Пожирателями во всей своей нечеловеческой, демонической славе. Ее рога, казалось, впитывали мрак зала, а глаза горели, как два адских костра.
Люциус Малфой на мгновение опешил, его ухмылка дрогнула.
— Что… что это за тварь?
Синия улыбнулась. Но это была не улыбка. Это был оскал.
— Я та, о ком вам не рассказывали в ваших чистокровных сказочках, блондинчик, — прорычала она. Она щелкнула пальцами, и вокруг ее ладоней заплясали два маленьких, шипящих шара чистого огня. — А теперь, если вы не уберетесь отсюда в течение следующих пяти секунд, я начну плавить ваши красивые маски. Вместе с вашими лицами.
Гарри поднял свою палочку. За его спиной он услышал, как его друзья сделали то же самое.
— Мы не отдадим его, — сказал он, и его голос был тверд, как сталь.
Люциус оправился от шока, и его лицо исказила ярость.
— Глупый мальчишка! — зашипел он. — Убейте всех, кроме Поттера! Ему оставьте пророчество!
Зал Пророчеств взорвался светом и звуком. Битва началась.
Зал Пророчеств превратился в адский калейдоскоп. Лучи заклятий пронзали полумрак, отражаясь от стеклянных сфер и разбивая их с мелодичным, скорбным звоном. Шепчущие голоса пророчеств, освобожденные из своих темниц, смешивались с криками, ревом заклина-
ний и грохотом рушащихся стеллажей.
«Отряд Дамблдора» инстинктивно разбился на пары, прикрывая друг другу спины. Они были в меньшинстве, неопытны, напуганы. Но в них горела ярость.
— Ступефай! — крик Гарри был боевым кличем. Он и Синия сражались в центре, как два полюса бури. Гарри действовал как классический дуэлянт — быстрые, точные защитные и оглушающие заклятия.
Синия же… она не сражалась. Она танцевала. Она двигалась с нечеловеческой грацией и скоростью, ее тело изгибалось под невозможными углами, уворачиваясь от смертельных лучей. Она не использовала палочку. Ее оружием был огонь и тьма. Она метала сгустки черного пламени, которые прилипали к мантиям Пожирателей, заставляя их визжать от боли и ужаса. Когда один из них, Долохов, попытался ударить ее своим фирменным фиолетовым проклятием, она не стала отражать его. Она просто выставила ладонь, и заклятие растворилось в нескольких дюймах от нее, поглощенное невидимым барьером тьмы.