— Подойди и скажи мне это в лицо, аристократишка, — прорычала Синия, и огонь снова заплясал на ее ладонях.
Гарри тяжело дышал, его рука сжимала палочку. Он смотрел на лежащих на полу друзей. Отчаяние, холодное и липкое, начало подступать к горлу. Он подвел их. Он привел их сюда на смерть.
И в этот момент, когда, казалось, все было кончено, двери в другом конце зала с грохотом распахнулись.
В проеме, окутанные вспышками света от аппарации, стояли они. Сириус. Люпин. Грозный Глаз Грюм. Тонкс. Кингсли Шеклболт. Орден Феникса.
— УБЕРИТЕ СВОИ ПАЛОЧКИ ОТ МОЕГО КРЕСТНИКА! — рев Сириуса был ревом грифона.
Пожиратели Смерти на мгновение замерли, застигнутые врасплох. Этой секунды хватило.
Орден вступил в бой. Зал, который до этого был ареной избиения детей, превратился в поле битвы равных, могущественных волшебников. Грюм, хромая, обрушивал на врагов мощные проклятия. Тонкс, меняя цвет волос с каждой вспышкой, сражалась с яростью. Кингсли двигался с царственной грацией, его заклинания были элегантны и смертоносны.
Сириус бросился прямо к Гарри. Он сражался с невероятной энергией, смеясь, его глаза горели азартом. Он отшвырнул Долохова в сторону и встал рядом с крестником.
— Ты в порядке? — крикнул он, отражая проклятие.
— Да! — крикнул Гарри в ответ, и его сердце наполнилось ликованием. Они были спасены.
Сириус рассмеялся.
— Отличная работа, Джеймс! — крикнул он, по привычке назвав его именем отца.
Они сражались спиной к спине — крестный и крестник. Сириус был великолепен. Он был так долго заперт в четырех стенах, и теперь, наконец вырвавшись на волю, он упивался битвой.
Он обезоружил Люциуса Малфоя и с хохотом отбросил его в сторону.
— Давай же! Ты можешь лучше! — кричал он, его голос эхом разносился по залу.
Он стоял у древней, покрытой рунами арки с колышущейся, призрачной завесой в центре, отбиваясь от двух Пожирателей одновременно. Арка, казалось, притягивала его, шептала ему, обещая покой, которого он был лишен столько лет.
А потом он встретился с Беллатрисой.
Его двоюродная сестра. Ее безумный, каркающий смех смешался с его азартным хохотом. Они сошлись в яростной дуэли, их палочки мелькали, заклятия сталкивались в воздухе.
— Ступефай! — крикнул Сириус.
Красный луч ударил Беллатрису в грудь. Она пошатнулась. Сириус рассмеялся, его лицо светилось триумфом.
— Давай же, Белла, — крикнул он, делая шаг назад, ближе к арке. — Ты же можешь…
Он не договорил. Беллатриса, даже пошатнувшись, успела выкрикнуть ответное заклинание. Это не было зеленой вспышкой Авады Кедавры. Это было простое Оглушающее заклятие. Но в пылу битвы, потеряв равновесие, Сириус не смог ему противостоять.
Красный луч ударил его прямо в грудь.
Смех оборвался. Улыбка застыла на его лице, сменившись выражением чистого, детского удивления. Его глаза расширились.
Он начал падать. Медленно, грациозно, как подкошенное дерево. Он падал назад, прямо в древнюю арку, в колышущуюся, шепчущую завесу, отделяющую мир живых от мира мертвых.
— СИРИУС! — крик Гарри был криком чистой, неразбавленной агонии.
Он бросился вперед, но было слишком поздно. Люпин, стоявший ближе, попытался схватить Сириуса, но его пальцы лишь скользнули по мантии.
Время, казалось, замедлилось. Все смотрели, как тело Сириуса, уже почти безвольное, касается призрачной ткани завесы.
И в этот момент мимо Гарри пронеслась тень.
Синия.
Она двигалась с нечеловеческой, размытой скоростью. Она не бежала. Она текла сквозь хаос битвы, игнорируя заклятия, летевшие в ее сторону. Ее иллюзия «Сандры» рассыпалась в прах, обнажив ее истинный, демонический облик.
В тот самый миг, когда спина Сириуса уже начала погружаться в завесу, когда шепот мертвых уже готов был принять его, она достигла его.
Она не пыталась его вытащить. Она сделала нечто невообразимое.
Она нырнула в арку вместе с ним.
На долю секунды они оба — Сириус и Синия — были видны, как темные силуэты на фоне призрачного света завесы. А затем она с силой вытолкнула его обратно.
Тело Сириуса, как тряпичная кукла, вылетело из арки и рухнуло на каменный пол, в нескольких футах от завесы. Он был без сознания, но он был здесь. В мире живых.
А Синия… она осталась там.
Завеса, до этого колыхавшаяся плавно, вздулась, словно нечто огромное внутри пыталось вырваться. Шепот мертвых превратился в гневный, голодный рев. Из-за призрачной ткани донесся нечеловеческий, полный боли и ярости крик Синии.
Гарри застыл, его сердце перестало биться. Он спас Сириуса, но потерял ее.