— Он вернется, — сказал Гарри, нарушая тишину. — Теперь, когда все знают, он больше не будет прятаться.
— Да, — кивнула Синия. — Настоящая война только начинается.
— Пророчество… — прошептал Гарри. — Один из нас должен убить другого.
— Пророчества — это лишь дорожные карты, Гарри, — ответила она. — Они показывают возможный путь. Но кто сидит за рулем — решаешь ты.
Она посмотрела на него, и в ее глазах, настоящих, огненных, больше не было той ледяной пустоты. В них было что-то теплое.
— Мы справимся, — сказала она. — Вместе.
Он посмотрел на нее — на это существо, которое нырнуло в саму смерть, чтобы спасти его крестного, которое в одиночку обратило в бегство самых страшных ведьм и бросило вызов самому Темному Лорду. И все это — ради него.
Он не сказал ничего. Он просто протянул руку и взял ее ладонь. Ее пальцы, холодные, с острыми когтями, на мгновение напряглись, а затем расслабились и переплелись с его.
Они сидели так до самого рассвета, держась за руки, в тишине. Впереди их ждала война, боль, потери и судьба, от которой нельзя было убежать. Но этой ночью, в этой тайной комнате, они были не героем и демоном. Они были просто Гарри и Синия. И этого было достаточно.
***
Следующее утро взорвало волшебный мир.
«Ежедневный пророк», который месяцами поливал грязью Гарри и Дамблдора, вышел с гигантским заголовком на первой полосе: «ОН ВЕРНУЛСЯ!». Под ним была размытая фотография атриума Министерства, на которой можно было различить исчезающую тень Волдеморта и перепуганное лицо Корнелиуса Фаджа.
Статья, написанная в паническом, истерическом тоне, переворачивала все с ног на голову. Фадж был вынужден признать правду. Гарри Поттер из «мальчика, который лжет» превратился в «трагического героя, чьим предупреждениям мы не вняли». Дамблдор был полностью реабилитирован и восстановлен в должностях.
Но самое главное для Гарри было в маленькой заметке на третьей странице. «СИРИУС БЛЭК ОПРАВДАН!». Министерство, столкнувшись лицом к лицу с Волдемортом и его Пожирателями, больше не могло отрицать, что Питер Петтигрю жив и является слугой Темного Лорда. Все обвинения с Сириуса были сняты. Он был свободным человеком.
Когда Гарри читал это, сидя в больничном крыле у кровати Сириуса, который все еще спал, он почувствовал, как с его плеч упала гора, давившая на него годами. Он посмотрел на Синию, которая сидела рядом. Она не читала газету. Она смотрела на Сириуса, и на ее лице было странное, задумчивое выражение.
— Он свободен, — прошептал Гарри. — Ты… ты сделала его свободным.
— Я просто вернула долг, — тихо ответила она. — Он — твой. Значит, он важен.
В палату вошел Дамблдор. Он выглядел уставшим, но в его глазах снова плясали искорки.
— Хорошие новости, Гарри, — сказал он. — Сириус скоро очнется. А у нас есть еще одна победа.
— Какая, сэр?
— Корнелиус Фадж был вынужден уйти в отставку. Новым министром магии назначен Руфус Скримджер. Но, — Дамблдор вздохнул, — есть и ложка дегтя в этой бочке меда. Чтобы сохранить лицо и показать, что Министерство все еще «контролирует ситуацию», было принято решение… оставить профессора Амбридж в Хогвартсе.
Гарри вскочил.
— Что?! Но после всего, что она сделала?!
— Она больше не Генеральный инспектор, — успокоил его Дамблдор. — И, разумеется, не преподаватель Защиты от Темных Искусств. Но она остается в замке как… наблюдатель от Министерства. Официально — для «плавного перехода власти». Неофициально — чтобы шпионить за мной.
— Мы не можем этого позволить! — воскликнул Гарри.
— Иногда, Гарри, — сказал Дамблдор, и его взгляд скользнул по Синии, — полезно держать своих врагов на виду, а не где-то в тени. К тому же, я думаю, после ее последнего опыта общения с некоторыми нашими… союзниками… ее поведение будет гораздо более сдержанным.
Синия, услышав это, лишь слегка улыбнулась.
Дамблдор ушел, оставив их с новостями. Победа была неполной. Война за Хогвартс еще не закончилась.
***
Сириус очнулся не от заклинания. Он очнулся от запаха.
Сначала это был резкий, антисептический запах зелий. Больничное крыло. Он знал этот запах слишком хорошо. Но под ним, едва уловимо, пробивался другой. Запах пыли, старого дерева и… свободы. Запах окна, открытого в летний день.
Он медленно открыл глаза. Потолок был белым, незнакомым. Он повернул голову. Рядом с кроватью, в кресле, дремал Гарри, его очки съехали набок. В груди Сириуса что-то теплое и болезненное шевельнулось при виде этой картины.
А у окна, глядя на залитый солнцем двор Хогвартса, стояла она. Синия. Без иллюзии. Ее темный силуэт на фоне яркого света казался вырезанным из ночи.