— Здравствуйте, — сказала она приятным, мелодичным голосом. — Простите, вы что-то хотели? Мы с Гарри немного шумели?
Вернон моргнул. Его мозг, настроенный на скандал с неблагодарным племянником, дал сбой. Перед ним стоял не племянник. И уж точно не демон. А… девушка? В комнате Гарри?
— Ты… ты кто такая? — прохрипел он, опуская плечо.
Снизу уже поднималась Петунья, привлеченная тишиной.
— О, прошу прощения, я не представилась. Я — Сандра, — девушка протянула руку. — Одноклассница Гарри. Я зашла помочь ему с летним проектом по химии. Очень сложная тема, знаете ли, сублимация серы. Отсюда, наверное, и запах. Ужасно въедливый реагент.
Вернон уставился на ее протянутую руку, не решаясь ее пожать. Петунья, выглянувшая из-за его спины, окинула «Сандру» острым, оценивающим взглядом. Девушка была одета скромно. Никакой косметики. Вежливая. Подозрительно нормальная.
— В комнате моего племянника? В такой час? — прошипела Петунья.
Сандра ничуть не смутилась. Она опустила руку и виновато улыбнулась.
— Вы совершенно правы, миссис Дурсль. Это было очень невежливо с моей стороны. Я должна была спуститься и поздороваться. Гарри говорил, что вы очень строгих правил, и я должна была отнестись к этому с большим уважением. Не хотите ли выпить чаю? Я могу заварить. Я как раз принесла с собой отличный бергамотовый.
Петунья и Вернон переглянулись. Их мир, построенный на хамстве и недоверии, был не готов к такому обезоруживающему натиску вежливости.
Через пять минут Гарри, лихорадочно запихивавший вещи в рюкзак, с ужасом прислушивался к звукам снизу. Он ожидал криков, грохота, сирен. Вместо этого он слышал… звон чайных чашек. И вежливый, мелодичный голос Синии-Сандры.
— …конечно, проблема современной системы образования в том, что она не уделяет должного внимания классическим ценностям. Вот вы, мистер Дурсль, производите впечатление человека основательного, истинного столпа общества. Ваша фирма по производству дрелей… это так… фундаментально.
Гарри замер. Он не мог в это поверить. Синия… хвалила дрели дяди Вернона?
— Да… да, именно так! — донесся до него неуверенный, но польщенный бас дяди.
— А ваш сад, миссис Дурсль! — продолжала Синия. — Эти петуньи! Я никогда не видела такого совершенства формы и цвета. Видно, что в них вложена душа.
Тихое, довольное квохтанье Петуньи.
Гарри схватился за голову. Это было хуже, чем крики. Это было вторжение в мозг. Она не ломала их дом. Она взламывала их прошивку. Он схватил клетку с Буклей, закинул рюкзак на плечо и на цыпочках начал спускаться вниз, готовый к чему угодно.
Картина, открывшаяся ему в гостиной, была произведением сюрреализма. Дурсли сидели в своих креслах, прямые, как аршин проглотили. Перед ними на кофейном столике стоял чайный сервиз. Синия-Сандра сидела напротив, изящно держа чашку. Все выглядело абсолютно нормально. За одним исключением.
Чашки Дурслей висели в воздухе в нескольких дюймах над блюдцами.
Они делали вид, что не замечают этого. Они смотрели прямо перед собой, их лица были бледными, а в глазах стоял стеклянный ужас. Они боялись пошевелиться.
— Ах, Гарри, вот и ты! — весело сказала Сандра, заметив его. — Мы как раз закончили. Твои дядя и тетя оказались милейшими людьми. Мы так славно побеседовали.
Она поставила свою чашку на стол. Чашки Дурслей с тихим стуком опустились на блюдца. Вернон и Петунья одновременно вздрогнули.
— Мы, пожалуй, пойдем, — продолжила Сандра, поднимаясь. — Нам еще нужно закончить проект. Спасибо за гостеприимство!
Она подошла к Гарри и взяла его под руку.
— Ты… что ты с ними сделала? — прошептал он.
— Ничего, — невинно ответила она. — Просто пила чай и вежливо беседовала. Правда, они почему-то очень нервничали. Кажется, у них не очень крепкая нервная система.
Она повела его к выходу. Дурсли молча провожали их взглядами, полными первобытного ужаса.
Уже у самой двери Синия-Сандра обернулась.
— Ах, да! Чуть не забыла. Маленький подарок на память о нашей встрече!
Она щелкнула пальцами. На журнальном столике стояла фарфоровая фигурка балерины. Фигурка вдруг ожила, спрыгнула на пол, выросла до размеров Дадли, и ее миловидное личико исказилось в гримасу, превратившись в точную копию лица их сына. Фигурка, теперь уже похожая на оживший кошмар, начала отплясывать джигу на ковре, выкрикивая тоненьким голоском: «Мамочка, я хочу еще тортик! Папочка, купи мне новый телевизор!».
Петунья издала тихий стон и сползла в кресле. Вернон просто закрыл лицо руками.