— Я не Лего, чтобы меня пересобирать, — огрызнулся Гарри, выхватывая палочку (которая в этом сне выглядела как кусок арматуры, светящийся магией).
— Сопротивление нелогично, — Прокруст нажал кнопку на пульте.
Стены цеха начали сдвигаться. Пол и потолок поехали навстречу друг другу.
Весь зал превратился в гигантские тиски.
— Я сделаю вас плоским, мистер Поттер! — радостно сообщил Прокруст. — Двумерные объекты занимают меньше места и не создают проблем!
— Драко! Невилл! — крикнул Гарри. — Ломайте фильтры!
Невилл и Драко, которые остались наверху, начали крушить трубы Воздухообмена.
Стекло лопнуло.
В стерильный цех ворвался Грязный Воздух.
Тот самый, который они откачивали.
Воздух с запахом пота, страха, надежды, плесени и цветов.
Прокруст закашлялся.
— Фу! Что это?! Жизнь! Бактерии! Несовершенство!
— Это запах свободы, урод! — крикнул Невилл, швыряя в Прокруста горшок с мандрагорой (откуда он его взял во сне? видимо, принес с собой из подсознания).
Мандрагора, вдохнув стерильный воздух, заорала.
Но это был не просто крик. Это была звуковая волна хаоса. Она разбила идеальные стеклянные колбы. Она сбила настройки лазеров.
Прокруст, потеряв ориентацию, оступился и упал на свое же собственное «Ложе».
Механизмы сработали автоматически.
Датчики считали его параметры.
[ОШИБКА. СУБЪЕКТ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ СТАНДАРТУ. РУКИ СЛИШКОМ ДЛИННЫЕ.]
— Нет! — взвизгнул Прокруст. — Это ошибка! Я — Эталон!
[КОРРЕКЦИЯ ЗАПУЩЕНА.]
Лазеры включились.
Гарри отвернулся. Даже во сне он не хотел видеть, как Палача подгоняют под его собственные рамки. Особенно во сне.
Стены раздвинулись. Система, лишившись оператора, ушла в перезагрузку.
Путь к Цитадели был открыт.
Гарри подошел к пульту управления Воздухообменом. Там была большая красная кнопка с надписью «АВАРИЙНЫЙ СБРОС».
— Дышите, — сказал он и ударил по кнопке кулаком.
Трубы над городом загудели. Но теперь они не всасывали. Они выдохнули.
Огромное облако «неправильного», живого, пахучего воздуха накрыло Сити-Олимп.
На улицах люди останавливались. Они вдыхали. Они чихали. Они начинали плакать или смеяться. Их лица розовели.
Маски статуй трескались.
— Мы разбудили город, — сказала Гермиона, спускаясь к Гарри. — Теперь Афина нас точно заметит.
— Пусть замечает, — Гарри посмотрел на высокий шпиль Цитадели, пронзающий небо. — Мы идем за ней.
***
Вход в Цитадель не охранялся людьми. Он охранялся Масштабом.
Гигантские, уходящие в стратосферу стены из белого, бесшовного материала (не камень, не металл — застывший свет?) нависали над ними, заставляя чувствовать себя микробами. Ворота были открыты, словно пасть кита, приглашающая планктон.
Они вошли в огромный атриум. Здесь не было пола — только мостики из стекла над бездной, уходящей вниз, в реакторную, где перерабатывали эмоции в энергию. А вверх уходили бесконечные лифтовые шахты, по которым скользили прозрачные капсулы — «Саркофаги Добродетели».
Гарри, Драко, Гермиона и Невилл шагнули в одну из капсул. Она тут же рванула вверх с такой скоростью, что желудок Гарри остался где-то на первом этаже.
Вокруг них, сквозь прозрачные стены Цитадели, проносились уровни. Бесконечные ряды столов, за которыми сидели тысячи писарей. Залы, где маршировали идеальные солдаты.
И везде были Экраны.
Гигантские голографические проекции лица Афины висели в воздухе, сопровождая их подъем. Она смотрела на Гарри с выражением вежливого, холодного интереса.
— Гарри Поттер, — её голос был везде. Он резонировал с вибрацией лифта. — Ты так стремишься наверх. Но зачем?
Лицо Афины на экране стало больше, заполнив собой вид на город.
— Я наблюдала за тобой. Ты — агент Хаоса. Ты — вирус. Ты приходишь в системы, которые работают, и ломаешь их. Ты сломал правила в школе. Ты сломал планы Темного Лорда. Теперь ты ломаешь мой Город.
Лифт замедлился, проплывая через зал, где собирали Элиту — «Гоплитов Абсолюта». Это были трехметровые статуи из живого мрамора, вооруженные копьями-молниями. Они стояли ровными рядами, тысячи идеальных убийц, лишенных страха и сомнений.
— Посмотри на них, — прошелестела Афина. — Это Совершенство. Никаких лишних мыслей. Никаких грязных чувств. Только Функция. А теперь посмотри на себя.
Гарри увидел свое отражение в стекле капсулы: грязный, растрепанный, с шрамом, в чужой одежде.
— Скажи мне, Гарри Поттер, если сможешь… — голос Афины стал вкрадчивым, как скальпель. — Ты хоть что-нибудь создал в своей жизни? Ты уничтожил Дневник. Ты разрушил Медальон. Ты убил Василиска. Твой путь — это руины. Назови мне хоть одну вещь, которую ты построил, а не сломал.