То, что происходило дальше, не имело отношения к божественным спорам. Это была грязная, бытовая сцена образовательного насилия. Двоечник-переросток, который прогуливал уроки, зажал в углу отличницу и заставлял её признать, что дважды два — это пять, потому что у него кулак больше.
Афина кивала. Она соглашалась. Не потому что верила, а потому что поняла: спорить с цунами идиотизма бесполезно. Она была сломлена не аргументами, а напором чужого бреда.
— Ты понял, Посейдон? — вдруг раздался холодный голос Волдеморта из-за двери. — Ты доказал свое превосходство швабре. А теперь пошли. Нас ждут дела.
Посейдон отпрянул, поправляя тельняшку.
— Я просто… проводил аттестацию кадров, — буркнул он.
Афина сползла по стене. Она поправила очки, которые теперь сидели криво. В её глазах, глазах богини Мудрости, погас свет интеллекта. Там остался только страх перед грубой силой невежества.
Они вышли из чулана. Два идиота, которые управляли миром, пока мир не решил дать сдачи.
***
Тисовая улица, дом 4.
Вечер был тихим. Вернон Дурсль смотрел телевизор. Петунья поливала фикусы. Дадли, который за лето (благодаря общению с Синией) неожиданно увлекся боксом и перестал быть просто «жирным», а стал «шкафом», качал пресс в гостиной.
Звонок в дверь.
Вернон, ворча, пошел открывать.
На пороге стояли трое.
Высокий, лысый мужчина в невероятно дорогом костюме (правда, без носа, но Вернон решил, что это последствия какой-то модной болезни или пластической операции богачей).
Рядом с ним — помятая женщина в деловом костюме, размазанная тушь которой делала её похожей на панду-наркоманку.
И здоровенный, бородатый мужик в рваной тельняшке, от которого пахло рыбой.
— Добрый вечер, — сказал Безносый голосом, от которого скисло молоко в холодильнике. — Мы… дальние родственники вашего племянника. Пришли проверить условия содержания.
Вернон выпучил глаза.
— Еще одни?! Да сколько вас там?!
— Мы из органов опеки, — быстро вставила Афина, пытаясь поправить растрепанный пучок. — Высшей инстанции.
Петунья выглянула в коридор. Увидев костюм Волдеморта, она (как истинная мещанка) оценила бренд.
— Вернон, впусти их, — прошептала она. — Этот костюм стоит больше, чем наша машина. Это, наверное, какие-то важные… сэры.
Гости прошли в гостиную.
Волдеморт сел в кресло, закинув ногу на ногу. Он старался выглядеть светским львом, но змеиная натура прорывалась в каждом жесте.
Посейдон плюхнулся на диван, прямо на ноги Дадли.
— Эй! — возмутился Дадли, вскакивая.
— Молчи, смертный, — буркнул Посейдон, почесывая живот. — Принеси попить. Рассолу. Или нектара.
Дадли, который последние месяцы провел в спаррингах и общении с суккубом, уже не был тем испуганным мальчиком, которого Гарри пугал магией. У него выработался рефлекс: «Если кто-то хамит в моем доме — бей».
— Ты кто такой, дядя? — спросил Дадли, нависая над богом.
— Я — Повелитель Морей! — рявкнул Посейдон, вставая. Он хотел толкнуть парня.
Это была ошибка.
Дадли не стал ждать магии. Он просто вспомнил урок тренера: «Правый боковой, корпус, вложение веса».
БАМ.
Кулак Дадли — размером с небольшую дыню — врезался в челюсть Олимпийца.
Раздался хруст. Посейдон, не ожидавший, что смертный посмеет его тронуть (без магии!), отлетел назад, перекувырнулся через диван и врезался головой в каминную решетку.
В гостиной повисла тишина.
Волдеморт медленно повернул голову к Дадли. В его красных глазах читалось… уважение?
— Неплохой хук, — заметил Темный Лорд.
— Он сел на мое место, — буркнул Дадли, потирая костяшки. — И он воняет рыбой. Мам, кто эти бомжи?
Афина взвизгнула.
— Бомжи?! Я — Мудрость! Я — Стратегия!
— Вы — истеричка, — заметила Петунья, которая вдруг почувствовала прилив смелости (возможно, потому что её Дадличек только что вырубил огромного мужика). — И у вас тушь потекла. Это неприлично. В этом доме мы ценим порядок.
Волдеморт встал.
Ему вдруг стало смешно.
Он — величайший темный маг столетия — сидел в гостиной магглов, его союзник-бог был в нокауте от подростка-боксера, а богиню мудрости отчитывала домохозяйка за макияж.
Это был абсурд. Но это был тот самый хаос, который он любил.