— Прошу прощения за моего спутника, — галантно сказал Волдеморт, поправляя манжеты Gucci. — У него проблемы с… коммуникацией. Мы уйдем.
Он щелкнул пальцами. Тело Посейдона взмыло в воздух. Афина, всхлипывая, поплелась к выходу.
У двери Волдеморт обернулся к Дадли.
— Парень. Если тебе надоест бокс… приходи ко мне. Нам нужны такие… ударные кадры.
— У меня аллергия на змей, — ответил Дадли, глядя на Нагайну, которая выглянула из-за ноги хозяина. — И на странных мужиков в костюмах. Валите отсюда.
Волдеморт вышел в ночь.
Он понял одно: в этом мире даже магглы стали опасными. «Неминуемая сила» заразила всех. Мир изменился, и старые методы — ни богов, ни магов — больше не работали. Нужно было что-то новое.
***
Они отошли достаточно далеко, чтобы свет фонарей Тисовой улицы перестал выхватывать их странные фигуры из темноты. Волдеморт шел быстро, его лакированные туфли не издавали ни звука по асфальту. Посейдон (все еще в нокауте) плыл за ним по воздуху, как воздушный шарик в форме пьяного матроса.
Афина семенила следом. Она прижимала к груди остатки своей папки, и ее дыхание вырывалось со всхлипами.
— Почему? — наконец не выдержала она. — Почему мы ушли? Мы могли их уничтожить! Этот мальчишка… этот боксер… он ударил олимпийца! Это святотатство! Вы могли убить их одним взмахом палочки!
Волдеморт резко остановился. Он повернулся к ней, и в свете уличного фонаря его безносое лицо казалось маской из белого воска.
— Убить? — переспросил он с ледяным спокойствием. — Ты мыслишь категориями мясника, Афина. Убить магглов — это дело одной секунды. Но это громко.
Он указал тонким пальцем в сторону дома номер 4.
— Там стоит Древняя Защита. Кровь Лили Поттер. Пока мальчишка считает это место домом, я не могу коснуться его обитателей внутри, не вызвав магический откат, который засекут даже в Министерстве.
— Но… но вы же Темный Лорд! — Афина растерялась. — Вы же сказали, что у вас есть план!
— План был в инфильтрации, — процедил Волдеморт, и в его голосе проскользнула змеиная злоба на тупость союзников. — Я хотел, чтобы они пригласили нас. Добровольно. Если бы Дурсли приняли нас как «дальних родственников», если бы они впустили меня в свой круг доверия… защита бы пала. Она бы признала меня «своим». Я бы мог жить там, под носом у Поттера, отравляя его убежище изнутри. Я бы сделал их своими слугами, не пролив ни капли крови.
Афина открыла рот.
— Вы… вы хотели жить в чулане? С маглами? Ради тактики?
— Я хотел получить базу, которую не видит Дамблдор! — рявкнул Волдеморт. — Но вы… вы двое… Вы все испортили. Твой брат начал качать права перед подростком, а ты устроила истерику из-за туши.
Он подошел к ней вплотную.
— Знаешь, что я увидел там, Афина? Я увидел, что старая магия — магия Крови, магия Жертвы — больше не работает так, как раньше. Магл ударил олимпийца кулаком. И олимпиец упал. Почему?
— Потому что Посейдон был пьян… — начала Афина.
— Нет! — Волдеморт рассмеялся. Это был тихий, страшный смех человека, который смотрит в бездну и видит там шутку. — Потому что «олимпиец» — это просто слово. А кулак — это реальность.
Он посмотрел на свои руки.
— Мир изменился. Правила, по которым я играл пятьдесят лет… они устарели. Крестражи, чистота крови, пророчества… Это все старые сказки. Как и ваши мифы.
Его глаза вспыхнули красным.
— Поттер и его «Неминуемая сила»… они не играют в шахматы. Они переворачивают доску. Значит, и я должен перестать быть Игроком. Я должен стать… кем-то иным… Я должен стать… чем-то иным.
— Чем? — прошептала Афина. У нее внутри все похолодело. Она, Богиня Стратегии, вдруг поняла, что у него нет стратегии.
— Не знаю, — честно ответил Волдеморт. И это было страшнее всего. — Я буду экспериментировать. Я буду ломать реальность, пока не найду то, что работает. Может, я создам вирус. Может, я взорву статут секретности. Может, я просто начну убивать всех подряд, чтобы посмотреть, кто останется. Хаос, Афина. Чистый, незамутненный, научный Хаос.
Он развернулся и пошел прочь, левитируя тело Посейдона.
— Идем. Нам нужно найти новую лабораторию. И я думаю, мне понадобится твой мозг. Буквально. Мне интересно, как выглядят нейроны мудрости под Круциатусом.
Волдеморт исчез в темноте.
Афина осталась стоять под фонарем.
Она посмотрела на свою папку с «Декретами о нравственности». На свои испачканные чернилами руки.
Она вспомнила лицо Дадли Дурсля, который просто защищал свой дом.
Она вспомнила лицо Гарри, который отказался быть маскотом.
И она вспомнила лицо Волдеморта, который только что признался, что он — просто маньяк с комплексом бога, который собирается тыкать палочкой в мироздание, чтобы посмотреть, как оно лопнет.