Аид стоял неподвижно. Горгульи, сквозь которых он прошел, замерли в нелепых позах, сбитые с толку тем, что их когти не встретили сопротивления.
Гарри выпрямился. Он убрал палочку в карман. Это был жест доверия и понимания: против Этого палочка — просто сухая ветка.
— Привет, — сказал Гарри. Его голос не дрожал. — Ты пришел за мной?
Фигура медленно повернула голову. Капюшон был глубоким, как колодец, но Гарри почувствовал взгляд. Не оценивающий, не хищный. Взгляд библиотекаря, который смотрит на книгу, которую еще рано списывать.
— НЕТ, — голос Аида прозвучал не в воздухе, а в крови Гарри. Это был звук осыпающегося песка. — ТВОЯ СТРАНИЦА ЕЩЕ НЕ ДОПИСАНА. ТЫ — ИСКЛЮЧЕНИЕ, КОТОРОЕ ПОДТВЕРЖДАЕТ ПРАВИЛО.
— Тогда зачем ты здесь? — спросил Гарри. — Посреди битвы?
Аид оперся на косу. Лезвие было матовым, серым. Оно не было предназначено для боя. Оно было предназначено для жатвы.
— Я ПРИШЕЛ СВЕРИТЬ СПИСКИ, — ответил Аид. — В ЭТОМ МЕСТЕ НАРУШЕН БАЛАНС. КТО-ТО ЗАДОЛЖАЛ МНЕ СЛИШКОМ МНОГО. ОН ДУМАЕТ, ЧТО ЕСЛИ РАЗБИТЬ ДУШУ НА ОСКОЛКИ, Я НЕ СМОГУ ИХ СОБРАТЬ. НО ОН ОШИБАЕТСЯ. Я ТЕРПЕЛИВ. Я МОГУ СОБИРАТЬ МОЗАИКУ ВЕЧНОСТЬ.
— Том, — кивнул Гарри.
— ОН САМЫЙ. ОН ПРИЗВАЛ МЕНЯ, ДУМАЯ, ЧТО Я — ЕГО ОРУЖИЕ. ГЛУПЕЦ. СМЕРТЬ НИКОМУ НЕ СЛУЖИТ. ОНА ПРОСТО ПРИХОДИТ.
В этот момент со стороны ворот раздался рев.
Один из гигантов Ареса, покрытый шипами, заметил Гарри. Он был туп и одержим жаждой крови. Он не понял, кто стоит рядом с мальчиком.
— ПОТТЕР! — взревел монстр и бросился на мост, занося дубину.
Гарри дернулся, рефлекторно потянувшись к палочке.
Аид даже не повернулся. Он просто… присутствовал.
Монстр влетел в зону тишины вокруг Аида.
Дубина застыла в воздухе.
Гигант сделал еще один шаг и рухнул. Не потому, что его ударили. А потому, что его сердце просто остановилось. Его время истекло в ту секунду, когда он попытался нарушить покой Смерти. Он упал к ногам Аида грудой мертвого мяса.
Аид переступил через труп, словно через лужу.
— ШУМНО, — констатировал он с легкой досадой. — АРЕС ВСЕГДА ОСТАВЛЯЕТ ПОСЛЕ СЕБЯ БЕСПОРЯДОК. СТОЛЬКО ЛИШНИХ ДВИЖЕНИЙ. СТОЛЬКО НЕНУЖНОЙ БОЛИ.
Он посмотрел на Гарри.
— МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО ТЕБЕ ПРИХОДИТСЯ ВИДЕТЬ ЭТО, МАЛЬЧИК. ДОРОГА В САД… ОНА СОВСЕМ ЗАРОСЛА. ТРАВА ВЫСОКАЯ, КОЛЮЧАЯ. СОРНЯКИ ВОЙНЫ, КОРНИ НЕНАВИСТИ. МНЕ ПРИХОДИТСЯ КОСИТЬ НЕ ТОЛЬКО ВРЕМЯ, НО И ГЛУПОСТЬ ЛЮДСКУЮ. ЭТО ТЯЖЕЛАЯ РАБОТА.
В его голосе прозвучала нотка такой древней, вселенской усталости, что Гарри захотелось предложить ему стул. Или чашку чая.
— Мы поможем тебе, — сказал Гарри. — Мы расчистим путь. Мы уберем сорняки.
— ТЫ ОБЕЩАЕШЬ МНЕ ДОЛЖНИКА? — спросил Аид.
— Я обещаю, что он встретится с тобой, — твердо ответил Гарри. — Сегодня.
Аид сел на выступ стены, аккуратно расправив складки своего балахона. Он открыл книгу, и страницы зашелестели, как сухие листья на ветру. Он больше не смотрел на поле боя. Ему было неинтересно как они умрут. Ему был важен только итог.
— ХОРОШО. Я ПОДОЖДУ, — его голос стал тише, интимнее, обращаясь только к Гарри. — Я БУДУ СТОЯТЬ ЗДЕСЬ И СМОТРЕТЬ В СВОЮ КНИГУ. НЕ ТОРОПИСЬ, ГАРРИ ПОТТЕР. У МЕНЯ ЕСТЬ ВСЁ ВРЕМЯ ВСЕЛЕННОЙ, А У ТЕБЯ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО ОДНА. ПОТРАТЬ ЕЁ ПРАВИЛЬНО.
Гарри кивнул и отступил назад, к воротам, где его ждали Синия и остальные.
Тем временем внизу, у подножия холма, пространство исказилось.
Арес сделал шаг вперед.
Его аура ударила по защитникам раньше, чем он сам. Это была волна иррационального, животного ужаса. Авроры на стенах, ветераны многих битв, вдруг почувствовали, как у них слабеют колени. Им захотелось бросить палочки и свернуться калачиком. Это был не страх смерти. Это был страх бессмысленности. Арес транслировал простую мысль: «Вы — пушечное мясо. Вы — статистика. Ваша храбрость не имеет значения, потому что вас перемелет в фарш».
Земля под ногами Ареса гнила. Трава чернела и рассыпалась прахом. Из его следов сочилась маслянистая черная жижа.
Его рука-лезвие вибрировала, издавая звук, похожий на работу бормашины.
Он шел к воротам. Медленно. Неотвратимо. Легионы кошмаров за его спиной выли, предвкушая резню.
И тогда ворота Хогвартса открылись.
Не для того, чтобы впустить врага. А чтобы выпустить Защитника.
На мост вышел Геракл.
На нем не было сияющих доспехов. Не было шлема с плюмажем. На нем были простые штаны из грубой ткани, сшитые Хагридом из парусины, и наброшенная на плечи Немейская шкура. В руках он держал не меч, не копье, а огромную, узловатую дубину, вырванную с корнем из Запретного леса. Обычное дерево. Живое.