Невилл сделал шаг вперед.
— Ты меня больше не пугаешь. Ты просто сорняк. А сорняки надо выпалывать.
— Авада Кедавра! — рявкнул Волдеморт, раздраженный этой задержкой.
Зеленый луч полетел в грудь Невиллу.
Но Невилл не стал блокировать. Он сделал то, чему его научили на занятиях ОД. Он использовал окружение.
— Опуньо!
Обломки статуй, камни, куски стены — все это взмыло в воздух и сформировало щит перед ним. Авада ударила в камень, разнеся его в пыль, но Невилл остался жив.
И он ударил в ответ.
— Редукто!
Заклинание было такой силы, что Волдеморту пришлось поставить щит.
Они сошлись в дуэли. Величайший темный маг столетия и мальчик, который вечно терял жабу.
И Невилл держался. Он не побеждал, нет. Но он держал удар. Он был скалой, о которую разбивались волны ярости Риддла. Он выигрывал время.
***
Пока Невилл удерживал Темного Лорда, на мосту заканчивалась другая битва.
Арес, лишенный поддержки магии (которую высасывала энтропия умирающего Волдеморта), начал замедляться. Геракл нанес последний удар — он просто обнял брата.
Медвежья хватка.
Броня Ареса захрустела.
— Тише, — шептал Геракл. — Война окончена. Спи.
Арес распался на кучу металлолома и ржавой крови.
Гарри и Синия бежали к замку.
Они видели вспышки во дворе. Они видели, как Невилл падает под градом заклинаний, но снова встает.
— Сейчас! — крикнула Синия.
Они ворвались во двор.
Волдеморт уже занес палочку над упавшим Невиллом для финального удара.
— ТОМ! — крикнул Гарри.
Волдеморт обернулся. Его лицо исказилось.
— Поттер… — прошипел он. — Наконец-то. Пришел умереть вместе с друзьями?
Гарри покачал головой. Он опустил палочку.
Синия встала рядом. Она взяла его за руку.
Их пальцы переплелись.
— Мы пришли не драться, Том, — сказал Гарри. — Мы пришли тебя пожалеть.
— Пожалеть? — Волдеморт рассмеялся. — МЕНЯ?! Я — БОГ!
— Ты — сирота, который так боялся темноты, что решил сжечь дом, чтобы стало светло, — сказала Синия.
Она открыла свой разум. Гарри открыл свой.
Связь между ними и Волдемортом (через шрам, через кровь, через общую историю) вспыхнула.
Это не было атакующее заклинание.
Это была Эмпатия.
Гарри и Синия, объединив свои души, направили в Волдеморта поток чистого, концентрированного понимания.
Они показали ему не свою силу. Они показали ему, чего он лишился.
Тепло очага. Вкус еды. Радость прикосновения. Смех друзей. Боль потери, которая делает тебя живым.
Волдеморт закричал.
Для существа, состоящего из ненависти, Любовь была кислотой.
Он почувствовал весь ужас своих преступлений. Не умом, а сердцем, которого у него не было, но которое ему на секунду «одолжили» Гарри и Синия.
Он почувствовал боль каждой жертвы. Боль Лили Поттер. Боль Седрика. Боль Меропы, его матери.
— ПРЕКРАТИТЕ! — визжал он, царапая себе лицо. — УБЕРИТЕ ЭТО! ЭТО БОЛЬНО!
Его тело начало светиться изнутри. Душа, насильно склеенная чувством вины, начала коллапсировать. Она не выдерживала веса человечности.
— Это конец, Том, — тихо сказал Гарри. — Ты свободен.
Волдеморт посмотрел на них. В его красных глазах на секунду исчезло безумие. Там появился страх маленького мальчика из приюта.
— Я… не хочу… уходить… — прошептал он.
Его тело вспыхнуло черным светом и схлопнулось в точку.
Взрыва не было. Был звук захлопнувшейся книги.
На камнях осталась лежать только Бузинная палочка.
А в тени арки стоял Аид.
Он закрыл свой гроссбух.
— БАЛАНС СОШЕЛСЯ, — констатировал он. — КЛИЕНТ ПРИНЯТ.
Он кивнул Гарри и Синии. И растворился в утреннем тумане.
Гарри и Синия стояли посреди двора. Вокруг них, израненные, но живые, поднимались защитники Хогвартса.
Драко с мечом. Невилл с разбитым лицом. Гермиона, поддерживающая Рона. Медуза, снявшая очки, вместе с сёстрами.
Гарри посмотрел на Синию.
Ее демоническая форма исчезала. Рога втянулись, кожа посветлела. Она снова становилась обыкновенной девушкой. Но в её глазах больше не было тьмы.
Они заплатили цену. Они пропустили через себя всё зло мира и превратили его в свет.
— Мы сделали это, — сказал Гарри.
— Мы выжили, — поправила Синия. — И, кажется… я хочу есть.
Это была победа. Не громкая. Тихая. Настоящая.
***
Тишина, наступившая после исчезновения Волдеморта, была такой глубокой, что казалось, можно услышать, как оседает пыль на камнях.