Они были бесполы. У них не было лиц в человеческом понимании, но она видела их. Один был столпом света, чья геометрия была безупречна и оттого невыносима для взгляда. Второй был живой симфонией, гармонией, которая звучала как тишина и ощущалась как тяжесть звезды. Третий был воплощением Закона — его контуры были четкими, как лезвие меча, и от него исходил холод абсолютного правосудия. Это не
были воины. Это были фундаментальные константы вселенной.
— Синия. Душа человеческая, — их Голос был един, хотя исходил от всех троих. Он не звучал в ушах. Он просто стал знанием в ее разуме.
Она подняла голову, и ее привычная дерзость показалась ей самой жалкой и неуместной. Но она заставила себя говорить.
— Пятьсот лет назад ваши последователи убили невинного. Они сожгли поэта, который пытался мне помочь.
— Свободная воля, дарованная всем, есть величайший дар и величайшее бремя, — ответил Голос без тени сочувствия или осуждения. Это была просто констатация факта, как закон гравитации. — Мы не диктуем выбор. Мы лишь наблюдаем за равновесием последствий.
— Равновесие? — выплюнула она. — Архитекторы, которые создали меня, Волдеморт, которому они теперь служат, — это ваше равновесие?
— Они — ошибка в Великом Замысле. Диссонанс в Музыке Сфер. Искажение, которое должно быть исправлено.
— Так исправьте! — в ее голосе прорвалось отчаяние. — Вы — архангелы! Одним вашим словом эти твари будут сброшены в огненное озеро!
— Наше Слово может быть произнесено лишь тогда, когда на то будет Воля Всевышнего, — Голос стал тяжелее, как давление на дне океана. — Апокалипсис — это конец времен, а не инструмент для решения проблем смертных. Вмешаться напрямую — значит нарушить Закон Свободной Воли для миллиардов душ. Этого не будет.
Синия почувствовала, как ее последняя надежда рушится.
— Тогда зачем вы здесь? Чтобы прочитать мне лекцию о законах, пока они идут убивать его?
— Мы здесь, потому что ты воззвала, — Голос на мгновение смягчился, если абсолют вообще может смягчиться. — Не словами. Делом. В тебе, в выжженной земле твоего отчаяния, пророс цветок Агапе. Этот свет мы не могли не заметить. Он — отражение нашего Источника.
Они видели ее. Не суккуба. Не сломленную игрушку. Они видели тот крохотный, почти невозможный акт любви, который она совершила.
— Мы не можем сражаться за тебя, — продолжил Голос. — Но мы можем дать тебе право сражаться под нашим знаменем. Мы предлагаем тебе путь. Каждый твой шаг, сделанный ради защиты другого, каждое твое действие, продиктованное не ненавистью, а любовью, будет очищать твою душу. Это не сделка. Это — шанс.
Синия смотрела на эти невыносимые в своем совершенстве Сущности. Они не предлагали ей ни силы, ни защиты. Они предлагали нечто куда более страшное и куда более ценное: ответственность.
— А если я проиграю? — прошептала она. — Если я не смогу его защитить?
— Исход битвы не важен. Важно, на чьей стороне ты сражалась, — ответил Голос.
Она выпрямилась. Вся горечь, вся ярость пятисот лет сфокусировались в одной последней вспышке непокорства.
— А если я приму ваш путь, а вы меня предадите, как предали ваши люди? Я найду способ дотянуться до ваших Небес. И я заставлю их гореть.
На ее угрозу не последовало ни гнева, ни удивления. Столп Света перед ней на мгновение стал ярче.
— Ты не можешь сжечь то, что является источником самого огня, дитя человеческое, — прозвучал Голос, и в нем впервые послышалась тень бесконечной, древней печали. — Но ты можешь сжечь тьму внутри себя. Это и есть твой путь. Выбирай.
Выбор. Все всегда сводилось к нему. Ее сожгли за чужой выбор. Ее переделали, потому что она сделала выбор в момент агонии. И теперь ей снова предлагали выбрать.
— Я согласна, — сказала она твердо.
Белизна схлопнулась.
Синия снова стояла на коленях в саду Дурслей. Солнце только-только начало окрашивать край неба в розовый. Все было как прежде. Но на том месте, где она стояла, среди обычной травы, распустилась одна-единственная белая роза. Она была невозможной, идеальной формы, и каждый ее лепесток светился изнутри мягким, жемчужным светом.
Она не заключила сделку с демонами в ангельском обличье. Она получила аудиенцию у настоящих Сил. И они не дали ей ничего, кроме надежды. А надежда, как она теперь понимала, была самым тяжелым и самым грозным оружием во вселенной.
Война началась. И впервые за пять веков Синия знала, на чьей она стороне.