— Я не летаю, — спокойно ответил Невилл. — Я садовник. Вы стоите на проходе. Вы пугаете растения.
Зевс скривился. Его гордыня была уязвлена этим бытовым тоном.
— Я ПРИШЕЛ ПРЕДЛОЖИТЬ ТЕБЕ НЕБО, — пророкотал он. — Я ЗНАЮ ТВОЮ БОЛЬ, ЛОНГБОТТОМ. Я ЗНАЮ О ТЕХ, КТО ЛЕЖИТ В БОЛЬНИЦЕ, ЛИШЕННЫЙ РАЗУМА. Я МОГУ ДАТЬ ТЕБЕ ГНЕВ. Я ДАМ ТЕБЕ МОЛНИЮ, КОТОРАЯ ИСПЕПЕЛИТ ЛЕСТРЕЙНДЖЕЙ В ПРАХ. ТЫ ОТОМСТИШЬ.
Невилл взял лопатку и вернулся к капусте.
— Гнев, — повторил он задумчиво, подсыпая земли. — Гнев — это как сорняк. Он растет быстро, да. Но он высасывает из почвы все соки. И в итоге ничего не остается. Только сухая земля.
— ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ОТ СИЛЫ?! — Зевс сделал шаг вперед. Вокруг его рук затрещали разряды. — ТЫ СМЕЕШЬ ИГНОРИРОВАТЬ БОГА?
Невилл воткнул лопатку в землю и посмотрел на Архитектора. Взгляд Невилла был тяжелым, спокойным и абсолютно лишенным пиетета.
— Вы не Бог, — сказал он. — Вы — засуха. Вы — буря, которая ломает ветки. Но знаете, что происходит после бури?
— ЧТО?
— Вырастает новый лес. Корни остаются в земле. Вы можете сжечь крону, но вы не достанете до корней.
Невилл шагнул к Зевсу.
— Моя бабушка страшнее вас, — сказал он просто. — Она носит шляпу с чучелом грифа и может убить взглядом. Но даже ее я перестал бояться. А вы… вы просто шум. Громкий, пустой шум.
Лицо Зевса исказилось. Контуры его фигуры поплыли, напоминая помехи на старом экране. Он начал мерцать.
— Я ВЕЧЕН! — закричал он, и этот крик был похож на скрежет металла. — Я НЕ УМИРАЮ! Я — ИСТОЧНИК!
В этот момент зазвучала тягучая напряженная мелодия. Она ускорялась к финалу, но временами давала понять — она играет о времени, чей ход всегда переменчив, и никто не знает, сколько его есть у него или же у неё. Невилл не слышал музыку, он чувствовал её ритм. Ритм угасания. Ритм существа, которое кричит «Я не умираю», потому что знает — оно уже мертво. Оно забыто.
— Вы уже умерли, — тихо сказал Невилл. — Вас просто забыли похоронить. Уходите. Вы мешаете им расти.
Он указал на грядки.
Зевс замахнулся, чтобы ударить молнией. Чтобы уничтожить этого наглого, круглолицего мальчишку, который смел говорить с ним, как с вредителем.
Но молния не сорвалась с его рук.
Она ушла в землю. Сквозь подошвы Невилла, сквозь влажный пол теплицы. Земля просто впитала гнев небес, переварила его и превратила в пищу для корней.
Архитектор задохнулся. Он почувствовал, как его сила утекает в никуда. Он столкнулся не с сопротивлением. Он столкнулся с поглощением.
Фигура в сером плаще задрожала, стала прозрачной и рассеялась, оставив после себя лишь слабый запах озона, который тут же перебил запах навоза и цветущих лилий.
Невилл вздохнул, вытер пот со лба и вернулся к своей капусте.
— Шумный какой, — пробормотал он растению, которое осторожно развернуло листья. — Ничего. Скоро рассвет.
***
Сентябрь в этом году выдался на удивление теплым, словно природа пыталась извиниться за мрачную атмосферу в замке.
Гарри и Синия (в своей неизменной личине «Сандры») шли по коридору третьего этажа, направляясь в библиотеку. Синия была в хорошем настроении: она только что незаметно подменила мел у профессора Бинса на заколдованный леденец, и теперь призрак пытался писать на доске вишневым сиропом.
Впереди, в нише у окна, они увидели знакомую картину. Группа пятикурсниц из Когтеврана окружила Луну Лавгуд. Луна, как всегда, была в своем мире — читала «Придиру» вверх ногами и, казалось, не замечала, что у нее спрятали сумку.
— Эй, Полумна! — хихикнула одна из девиц, Мэнди Броклхерст. — Ты опять потеряла свои мозги? Или их нарглы украли?
Гарри напрягся, готовый вмешаться, но Синия вдруг придержала его за локоть.
— Погоди, — шепнула она, кивнув куда-то в сторону. — Кажется, у Луны появилась новая фан-база. Смотри.
От стены отделилась девушка. Она была невысокой, с копной непослушных, вьющихся волос, собранных в два забавных хвостика. На ее мантии значок Когтеврана висел криво, а в руках она вертела какую-то блестящую монетку.
Она подошла к задирам с улыбкой, в которой было слишком много зубов для дружелюбной.
— Скучно, — протянула она звонким голосом. — У вас, британок, такой скудный репертуар. «Нарглы», «Полоумная». Это же банально. Где стиль? Где драма?
Мэнди моргнула, глядя на новенькую.