— А я проведу группу захвата, — сказал Драко. — Я знаю пароль. «Порядок». Банально, как и она сама.
— Я пойду с Драко, — сказала Гермиона. — Нужно снять сигнальные чары.
— И я, — сказала Синия. — Если там внутри сидит часть силы Зевса, вам понадобится кто-то, кто может держать её голыми руками и не сгореть.
— И мы, — сказала Стеф, кивнув на сестер. — Мы понесем его. На нас его влияние не действует так, как на смертных. У нас иммунитет к его «очарованию».
— Я тоже пойду, — неожиданно сказал Невилл. — Вам нужен кто-то на стреме. Кто-то, кого не жалко, если поймают… в смысле, кто-то, кто умеет держать удар, — поправился он под строгим взглядом Гарри.
— Отлично, — подытожил Гарри. — Операция «Громоотвод».
Он посмотрел на часы.
— У нас двенадцать часов до матча. Драко, нарисуй схему коридоров. Гермиона, подбери контр-заклятия. Синия, объясни им, чего нельзя касаться.
Команда — странная, сломанная, но невероятно опасная — склонилась над столом. В свете синего пламени их тени на стенах казались огромными, сплетающимися в единое целое.
— Знаешь, Поттер, — прошептал Малфой, проходя мимо Гарри к карте. — Мой отец сказал бы, что это безумие — работать с грязнокровками и предателями.
— Твой отец сидит в Азкабане, Драко, — ответил Гарри. — А мы на свободе. И мы собираемся ограбить Министерство внутри школы.
Драко криво усмехнулся. Впервые за долгое время эта усмешка не была злой.
— Туше.
***
Карта была свернута, роли распределены. Напряжение, державшее их в тонусе во время планирования, начало спадать, уступая место тяжелой, липкой тишине ожидания.
И именно в этой тишине голос Рона прозвучал особенно громко.
— Ладно, — сказал он, скрестив руки на груди и глядя исподлобья на троицу когтевранок. — План отличный. Безумный, но отличный. Но есть одно «но».
Все повернулись к нему. Гарри напрягся, предчувствуя неладное.
— Мы идем грабить кабинет главной инквизиторши, — продолжил Рон, и его уши начали предательски краснеть. — Мы рискуем вылететь из школы, а Малфой — вообще загреметь в Азкабан. И мы делаем это вместе с вами.
Он ткнул пальцем в сторону Стеф.
— Кто вы такие? Реально. Не надо мне заливать про «перевод из Греции». Вы говорите о богах, как о старых знакомых. Вы знаете про Орден Сумерек. И ты, — он перевел палец на Ану, — носишь эти очки даже в темной комнате. Что вы скрываете? Если мы одна команда, мы должны знать, что у вас в шкафу.
Стеф медленно поднялась со своего места. Она не сделала резких движений, но воздух вокруг неё словно сгустился. Она была выше Рона, и в её позе читалась угроза хищника, которого загнали в угол.
— В наших шкафах, Уизли, — сказала она голосом, в котором звенел металл, — лежат скелеты, которые древнее твоего семейного древа. И они кусаются.
— Стеф, не надо, — тихо попросила Ева, но её обычная игривость исчезла. Она встала рядом с сестрой, плечом к плечу. — Рыжий просто нервничает.
— Я не нервничаю! — вспыхнул Рон. — Я просто хочу знать, не превращусь ли я в жабу, если случайно чихну рядом с вами! Синия — демон, ладно, с этим мы смирились. А вы кто? Вампиры? Вейлы? Или что-то похуже?
Он сделал шаг к Ане.
— Почему ты прячешь глаза? Что там такого?
Это было ошибкой.
Стеф оказалась перед Роном быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Её рука, сильная, как тиски, схватила Рона за грудки и впечатала в ближайший книжный шкаф.
— Еще один шаг, — прошипела она, и её лицо исказилось, на мгновение потеряв человеческие черты: зрачки сузились, а зубы показались слишком острыми. — Еще один вопрос к ней, и я вырву твой язык, мальчишка. Ты понятия не имеешь, через что она прошла.
Рон захрипел, болтая ногами. Гермиона вскрикнула и вскинула палочку. Гарри и Синия бросились разнимать их.
— Стефания! — голос Аны был тихим, но он перекрыл шум потасовки. — Отпусти его. Пожалуйста.
Стеф замерла. Она тяжело дышала, глядя в испуганные глаза Рона. Медленно, с явной неохотой, она разжала пальцы. Рон сполз по стеллажу, хватая ртом воздух и потирая шею.
— Ты псих… — просипел он.
Ана встала. Она подошла к сестре и мягко коснулась её руки, успокаивая. Затем она повернулась к Рону. Она не сняла очки, но Рон почувствовал, как под этим черным стеклом на него смотрит бездна.
— Ты хочешь знать правду, Рон Уизли? — спросила она. Её голос был ровным, безжизненным, как ветер в пустом храме. — Правда в том, что две с половиной тысячи лет назад я была обычной девушкой. Я любила море. Я любила цветы. И я совершила ошибку. Я была красивой. И я была в храме не того бога.
Гермиона прижала руку ко рту. Она читала мифы. Она начала понимать.