— Меня не прокляли за зло, — продолжала Ана, и каждое слово давалось ей с трудом. — Меня прокляли за то, что я стала жертвой. Боги не любят, когда им напоминают об их грехах. Они превратили мою жизнь в бесконечный кошмар, где каждый, кто посмотрит на меня… теряет себя.
Она коснулась оправы очков.
— Ты спрашиваешь, почему я их ношу? Не для того, чтобы видеть. А для того, чтобы вы остались живы. Мой взгляд… он не убивает сразу. Он заставляет замереть. Забыть, как дышать. Забыть, как жить. Это не дар, Рон. Это клетка. И я сижу в ней дольше, чем существует этот замок.
В комнате повисла оглушительная тишина. Рон смотрел на неё снизу вверх, и его злость испарилась, сменившись стыдом и ужасом.
— Я… — начал он, но осекся.
— Мы не монстры, — жестко сказала Ева, обнимая Ану за плечи. — Мы просто те, кто выжил после встречи с Олимпом. И если мы здесь, значит, мы готовы драться с тем, кто это сделал. Тебе этого мало?
Рон медленно поднялся. Он посмотрел на Стеф, которая все еще сверлила его взглядом, потом на Ану, которая казалась такой хрупкой в своем черном платье.
— Простите, — буркнул он, глядя в пол. — Я просто… ну, я дурак иногда.
— Иногда? — фыркнула Синия, разряжая обстановку. — Уизли, это твое перманентное состояние.
Драко Малфой, который все это время сидел тихо, как мышь, вдруг произнес:
— Мой отец говорил, что Горгоны — это чудовища, которых нужно истреблять. Но мой отец ошибался во многом.
Он посмотрел на Ану с чем-то похожим на благоговение.
— Если вы смогли пережить гнев богов и остаться собой… я рад, что вы на нашей стороне.
Ана чуть заметно улыбнулась уголками губ.
— Спасибо, Драко.
Гарри выдохнул. Конфликт был погашен, но он обнажил нерв. Теперь они знали. Не всё, не детали насилия в храме (это было бы слишком), но суть: они — жертвы произвола высших сил.
— Ладно, — сказал Гарри. — Скелеты пересчитали. Теперь давайте поспим. Завтра нам предстоит украсть молнию у Зевса.
***
Ветер на стадионе ревел так, что заглушал комментатора. Трибуны были морем из алого и зеленого.
Гарри висел на метле высоко над полем. Дождь заливал очки, но он не использовал «Импервиус». Ему нужно было видеть все размытым, чтобы сосредоточиться на главном пятне — ярко-розовой точке в центральной ложе.
Амбридж была там. Она сидела под магическим навесом, сжимая бинокль, и выглядела так, словно съела лимон. Она ненавидела квиддич, но еще больше она ненавидела выпускать ситуацию из-под контроля.
— Поттер! — прокричала Джинни, пролетая мимо. — Начинаем!
Гарри кивнул.
Это не была игра. Это был спектакль.
Рон на воротах пропустил квоффл, но сделал это так артистично, словно его сбило невидимым блуджером. Слизеринцы заорали от восторга.
Гарри резко пустил метлу в пике. Он летел не за снитчем. Он летел прямо к трибуне преподавателей, изображая потерю управления.
Трибуны ахнули. Амбридж вскочила, выронив бинокль.
***
В замке было тихо, как в гробу. Весь шум остался на улице.
Драко Малфой шел первым. Его мантия старосты развевалась. За ним, ступая след в след, двигалась странная процессия: Гермиона, Невилл, Синия и три сестры c Когтеврана.
— Чисто, — шепнул Драко, сворачивая к кабинету ЗОТИ. — Филч на стадионе, следит за «порядком».
Они остановились перед дверью. На ней висела табличка: «Долорес Джейн Амбридж. Генеральный Инспектор (в отставке)». Последнее было приписано кем-то (вероятно, Пивзом) углем, и Амбридж не смогла это стереть.
— Пароль, — Драко коснулся ручки. — «Дисциплина».
Замок щелкнул. Дверь со стоном открылась.
В нос ударил запах сушеных цветов и кошачьей шерсти, смешанный с резким, металлическим запахом озона.
***
Гарри выровнял метлу в метре от ограждения ложи. Амбридж отшатнулась, прижав руку к груди.
— Простите, профессор! — крикнул Гарри, перекрывая ветер. — Метлу занесло! Ветер странный, не находите? Как будто… божественный!
Амбридж сузила глаза. Она почувствовала издевку, но не могла понять суть.
В этот момент Джинни «случайно» врезалась в ловца Слизерина (заменявшего Драко). Началась потасовка. Свистки. Крик мадам Трюк.
Внимание Амбридж было приковано к полю. Она достала волшебную палочку, готовясь наводить порядок.
***
Они были внутри.
Розовые стены. Тарелочки с котятами (которые теперь жалобно выли, спасибо Синии). И сейф за массивным столом.
— Он там, — сказала Ана. Она не снимала очков, но её голова была повернута к сейфу. — Я слышу, как он дышит.
Гермиона подошла к сейфу.
— Алохомора… нет, слишком просто. Здесь чары кровного доступа. Или должностного.