— Привет, — сказал он. — Я тут подумал… Если мы готовимся к войне с теми, кто не любит свет… Вам может пригодиться это.
Он поставил горшок на стол.
— Что это? — спросил Гарри.
— Lumos Maxima, только в растительной форме, — пояснил Невилл. — Лунный Фонарник. Я скрестил его с Дьявольскими Силками. Он не боится света, он его излучает. Если разбить горшок, вспышка будет такой, что ослепит даже великана.
Синия посмотрела на Невилла с уважением.
— Ты становишься опасным, Лонгботтом. Мне это нравится.
— Я просто учусь, — пожал плечами Невилл. — Кстати, вы видели Малфоя? Он ходит сам не свой. Шепчется с Плаксой Миртл в туалете.
Гарри и Синия переглянулись.
— Он работает над своим искуплением, — сказал Гарри. — Как и все мы.
— Ладно, — Невилл направился к выходу. — Если понадоблюсь — я в теплицах. Готовлю сюрприз для Амбридж… то есть, для того, чем она стала. Если эта жаба любит сырость, ей понравятся мои Венозные Тентакулы.
Дверь закрылась.
Гарри посмотрел на карту. Пещера. Медальон. Первый шаг к тому, чтобы заставить Волдеморта пожалеть о том, что он родился.
— Готова к прогулке на море? — спросил он Синию.
— Только если ты пообещаешь не топить меня, — усмехнулась она. — Я не очень люблю соленую воду. Она разъедает иллюзии.
— Значит, пойдем без масок, — ответил Гарри. — Нам больше нечего скрывать.
***
Выручай-комната сжалась до размеров крохотной кухни, удивительно похожей на кухню в «Норе», только без суетливой посуды. В камине потрескивали поленья, а за наколдованным окном монотонно шумел осенний ливень.
Гарри стоял у плиты, заваривая чай. Самый обычный чай, без магии. Ритуал кипячения воды и засыпания заварки успокаивал его нервы лучше любых зелий.
Синия сидела за деревянным столом, подтянув колени к груди. Иллюзия «Сандры» была снята. В тусклом свете очага её лиловая кожа казалась бархатной, а рога отбрасывали на стену причудливые, почти королевские тени. Она куталась в старый шерстяной плед, который был ей велик. Существо, рожденное в адском огне, постоянно мерзло в этом мире.
Гарри поставил перед ней кружку.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Она обхватила горячую чашку обеими руками. Ее когти тихонько цокнули по фаянсу. Гарри сел напротив. Он смотрел на нее и не видел монстра. Он видел измученную девушку, которая несет на себе груз в пятьсот лет.
— О чем думаешь? — спросил Гарри.
Синия сделала глоток.
— О том, что завтра мы идем в пещеру, полную мертвецов, и я — единственная из нас, кто чувствует себя в такой компании как дома.
Она усмехнулась, но смешок вышел горьким.
— Ты когда-нибудь задумывался, Гарри, почему Архитекторы создали именно суккубов? Почему не просто костоломов или дементоров?
— Потому что дементоры высасывают радость, оставляя отчаяние, — предположил Гарри. — А вы… забираете все?
— Мы забираем достоинство, — поправила она. Ее голос стал холодным, академическим. — Архитекторы — гурманы. Им скучно просто убивать. Им нужно, чтобы душа перед смертью осквернилась. Люди придумали красивые сказки: демоница соблазняет мужчину, дарит ему неземное наслаждение, и он умирает счастливым. Чушь.
Она поставила кружку на стол. В ее янтарных глазах отразилось пламя камина.
— Знаешь, что чувствует суккуб? — спросила она. — Голод. Неутолимый, сосущий вакуум. Когда вы, люди, едите, вы получаете удовольствие от вкуса. Когда ем я… это как пить кипяток, потому что умираешь от жажды. Обжигает, но ты не можешь остановиться.
Гарри слушал, затаив дыхание. Он никогда не спрашивал её о «механике» её проклятия, боясь задеть.
— Вся эта «страсть», «похоть», которую нам приписывают — это просто механизм охоты, — Синия с отвращением посмотрела на свою руку. — Приманка глубоководного удильщика. Светящийся фонарик в темноте. Жертва видит красоту, видит желание. А я в этот момент вижу только еду. Ты думаешь, мне нравится этот процесс? Для той меня, которая когда-то любила каменотеса Яна, каждое такое «кормление» — это акт насилия. Над жертвой. И над собой.
Она замолчала. Дождь за окном стучал по стеклу.
Синия поставила кружку на стол. Звук получился глухим, как удар земли о крышку гроба.
— Ты думаешь, это голод тела? — спросила она, и в её голосе звучала не злость, а бесконечная усталость. — Ты думаешь, что суккубы — это про секс? Про похоть? Гарри, это самая большая ложь, которую Архитекторы продали человечеству.
Она провела пальцем по краю стола, оставляя тлеющий след.
— Знаешь ту притчу о человеке, которому дали выбор между Раем и Адом? В Аду он увидел бары, казино, красивых женщин, веселье. Он выбрал Ад. А когда врата захлопнулись, он оказался в кипящей смоле. Он закричал: «Где всё это?!», а Дьявол ответил ему: «Это был рекламный отдел, идиот. А теперь ты в отделе эксплуатации».