— Персей… Бедный мальчик. Ты думаешь, он хотел быть героем?
Она покачала головой.
— Он был заложником. Царь Полидект хотел взять в жены его мать, Данаю, против ее воли. Персей был помехой. Царь отправил его за моей головой, считая, что это самоубийство. Это был изощренный способ казни: «Принеси мне голову Горгоны, или я уничтожу твою мать».
Она медленно подняла руку к шее. Ее пальцы зацепили край черной ленты.
— Он отрубил мне голову, — сказала Ана, оттягивая ткань.
Гарри увидел шрам. Он был не уродливым, но страшным в своей идеальной ровности. Тонкая белая линия, опоясывающая горло, след от божественного клинка, который разделил тело и душу.
— И в тот момент я не чувствовала боли, — тихо продолжила она, возвращая ленту на место. — Я чувствовала… разочарование. Я жалела его. Он думал, что совершает подвиг, а на самом деле он просто убирал мусор за своим отцом и его родней. Он спас мать, да. Но какой ценой? Он стал убийцей по заказу. Инструментом.
— У него не было выбора, — сказал Гарри.
— Был, — возразила Синия. — Выбор есть всегда. Но его выбор был между жизнью матери и жизнью монстра. Угадай, кого проще принести в жертву?
— Боги вооружили его, — сказала Ана. — Гермес дал меч, Афина — щит. Они вели его, как марионетку. Они хотели моей смерти, чтобы окончательно похоронить историю с Посейдоном. И меня лично. Мертвые не говорят. А голова… голова была отличным трофеем для папиной дочки Афины.
Она помолчала, перебирая песок пальцами.
— Знаешь, о чем я думаю все эти тысячи лет, Гарри? О том моменте, когда он вошел в пещеру. Я спала. Он дрожал от страха, я чувствовала его запах. Он смотрел в щит, чтобы не встретиться со мной взглядом. Он ударил спящую.
Ее голос стал тихим и мечтательным, полным невыразимой грусти.
— А что, если бы он не ударил? Что, если бы он разбудил меня? Не как убийца, а как человек в беде. Что, если бы он сказал: «Медуза, боги хотят твоей смерти, а царь хочет изнасиловать мою мать. Помоги мне».
Ева подняла голову, и ее глаза сверкнули злым огнем.
— Мы бы помогли, — сказала она яростно. — Мы бы встали рядом с ним. Три Горгоны и Сын Зевса. Мы бы вернулись к Полидекту и превратили бы его в камень. Мы бы штурмовали Олимп. Мы бы показали им, что бывает, когда жертвы объединяются.
— Это была бы совсем другая история, — сказала Стеф. — История о союзе, а не об убийстве. Но боги боятся таких историй. Поэтому они учат людей: «Видишь монстра — убей. Не говори. Не спрашивай. Просто бей».
Ана повернула голову к Гарри.
— Ты не похож на него, Поттер.
Гарри вздрогнул. Он ожидал сравнения, но Ана покачала головой.
— Персей убил жертву, чтобы спасти одного человека. Ты сражаешься с палачом, чтобы спасти всех. Твой враг… этот Волдеморт… он не Медуза. И не Персей. В нем нет невинности.
— В нем нет ничего, — сказал Гарри, глядя на море. Он думал о Томе Реддле из приюта. О его тени, тянущейся к горлу Дамблдора. — Он пуст. Его мать умерла, дав ему жизнь, но он отказался от этого дара. Он мог выбрать любовь, но выбрал страх. Он не жертва богов, Ана. Он сам хочет стать богом, который карает и мучает.
Он посмотрел на свои руки.
— Меня тоже ведут к этому. Пророчество говорит, что я должен убить или быть убитым. Дамблдор готовит меня как оружие. Но…
— Но ты не оружие, — твердо сказала Синия. Она сидела рядом, обхватив колени, и смотрела на Гарри с той смесью гордости и боли, которая была доступна только ей. — Оружие не плачет по врагам. Оружие не спасает души тех, кого веками старательно обращали в демонов.
Ана сняла очки. Она не смотрела на Гарри в упор, она смотрела чуть в сторону, на закатное солнце.
— Персей стал героем, потому что выполнил приказ, — сказала она. — Но ты, Гарри… ты можешь стать чем-то большим. Ты можешь стать Спасителем. Не потому, что так написано в пророчестве. А потому, что твое сердце, даже разбитое на куски, все еще умеет любить.
Она протянула руку и коснулась руки Гарри. Ее кожа была холодной, но от этого прикосновения шло странное, успокаивающее тепло.
— Не позволяй им превратить твою жертву в работу, — прошептала она. — Если тебе придется пойти в огонь… иди туда не с ненавистью к врагу, а с любовью к тем, кого ты закрываешь собой. Только это отличает мученика от убийцы.
Гарри посмотрел на них.
На Ану, которая прошла через предательство небес и сохранила достоинство.
На Стеф и Еву, которые выбрали проклятие ради любви к сестре.
На Синию, которая любила всех, к кому приходила, даже когда её суть требовала их смерти.
Он мысленно перенесся за стены этой комнаты.
Он увидел Драко, который в одиночестве сидел в библиотеке, листая книги по темной магии не ради власти, а ради спасения матери.