Он увидел Невилла в теплице, чьи руки были в земле, а сердце болело за родителей, заплативших рассудком за верность свету.
— Мы все в одной лодке, — тихо сказал он. — Мы все — осколки. Но если сложить нас вместе…
— …получится витраж, — закончила Ева, улыбнувшись. — А через витраж свет проходит красивее всего.
Синия взяла лиру и провела по струнам. Звук получился чистым и долгим.
— Война придет, — сказала она. — И Архитекторы, и Зевс, и Волдеморт. Они будут бить в наши трещины. Но они забыли одно.
— Что? — спросил Гарри.
— Что закаленное стекло труднее всего разбить, — ответила за неё Ана. — Мы выстоим, Гарри. Потому что нам есть, что терять. А у них — только их голод.
Гарри замолчал. И он посмотрел на тех, кто сидел перед ним. На «чудовищ», которые оказались человечнее людей.
— Мы перепишем этот миф, — наконец сказал он, и его голос окреп. — Никаких спящих жертв. Никаких богов-кукловодов. Если Зевс хочет войны — он ее получит. Но не с одним героем. А со всеми нами.
Ана надела очки, скрывая золотую бездну глаз.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что не считаешь нас частью декораций.
— Вы — не декорации, — ответил Гарри. — Вы — часть семьи.
Впервые за долгое время это слово не отозвалось в нем болью. Оно звучало не как напоминание о потере, а как обретение.
— Часть нашего общего витража, — продолжил он, глядя на Синию, на сестер, чувствуя незримое присутствие остальных. — В нём мы едины. И даже если каждый из нас рассыпется в пыль, даже если тьма разобьет стекло… Свет, который прошел сквозь нас, останется. А свет убить нельзя.
Синия улыбнулась. В этой улыбке не было ни капли демонического.
— Красиво сказано, Поттер, — прошептала она. — Для парня, который вырос в чулане, ты чертовски хорошо разбираешься в архитектуре души.
— Пойдемте, — Ева вскочила, отряхивая песок. — Витражи витражами, а ужин никто не отменял. И если мы опоздаем, домовики скормят пирожные Пивзу.
Иллюзия моря дрогнула и растаяла, возвращая их в каменные стены замка. Но холод больше не кусал их. Они несли свое солнце внутри.
Глава 8. Отряд "Неминуемая сила"
Ноябрьское утро было серым и колючим. Туман лежал на поверхности Черного озера плотным одеялом, скрывая гигантского кальмара и русалок.
Гарри нашел Ану у самой воды. Она стояла на крупной гальке, кутаясь в теплую мантию с гербом Когтеврана. Очки скрывали глаза, но Гарри знал, что она смотрит в глубину.
— Ты не замерзла? — спросил он, подходя.
Ана не вздрогнула. Она привыкла к его шагам.
— Вода успокаивает, — тихо сказала она. — Она помнит все, но ей все равно. Она просто течет.
Гарри встал рядом. Он поднял плоский камешек и запустил его «блинчиком». Камень подпрыгнул три раза и утонул.
— Мы скоро отправимся, — сказал он. — Туда, где тоже вода. Только морская. И мертвая.
— Я знаю, — кивнула Ана. — Я слышу их, Гарри. Даже отсюда. Инферналы. Тела без души, поднятые темной волей. Это… оскорбление.
К ним подошла Синия. Она несла два термоса с горячим тыквенным соком. Один протянула Гарри, другой — Ане.
— Выпей, — приказала она Ане. — Тебе нужно тепло. Там, куда мы идем, будет холодно.
Синия посмотрела на озеро, потом на Гарри.
— Знаешь, о чем я подумала? — спросила она, и в её голосе прозвучала странная, жесткая нотка. — О том, что Волдеморт, создавая эту пещеру, думал, что он создал идеальную защиту. Страх. Тьма. Сотни мертвецов. Он думал, что это остановит любого.
— Это остановило бы многих, — признал Гарри.
— Но не нас, — Синия усмехнулась. — Мы — ошибка в его уравнении. Мы — аномалия. Знаешь такое выражение — «неминуемая сила»?
Гарри покачал головой.
— Это сила, с которой нельзя договориться. Которую нельзя запугать, потому что она уже видела всё самое страшное. Которую нельзя остановить, потому что она движется не по инерции, а по судьбе.
Она кивнула на Ану.
— Волдеморт поставил сторожить свой секрет мертвецов. А мы приведем к ним ту, кто смотрит в лицо Смерти и заставляет её моргнуть. Мы приведем к ним демона, который отказался от Ада. И мальчика, который выжил, чтобы сломать их хозяина.
Ана сжала термос тонкими пальцами.
— Мы пойдем туда не как воры, — сказала она тихо. — Мы пойдем туда как санитары. Инферналы страдают, Гарри. Их тела используются как куклы. Это неправильно. Мы идем не просто за медальоном. Мы идем, чтобы дать им покой.
— Именно, — подтвердил Гарри. — Мы неминуемы. Как рассвет.
Вдалеке, над Запретным лесом, каркнул ворон. Туман начал рассеиваться.
Они стояли на берегу — три фигурки против огромного, холодного мира. Но в этой утренней тишине чувствовалось, что мир начинает прогибаться под их весом.