— Ты — пустышка! — крикнул Сириус. — Кикимер!
Старый эльф, который все это время трясся от страха, вдруг выпрямился. В его огромных глазах зажегся фанатичный огонь.
Он поднял тяжелую кочергу.
— За хозяина Регулуса! — проскрипел он.
Это был не удар железом. Это был удар верности, которую Волдеморт никогда не понимал и не имел. Магия домового эльфа, помноженная на жертву Регулуса и волю Сириуса, ударила в медальон.
Но это был не конец.
Гарри подошел к корчащемуся призраку.
— Ты думаешь, что ты знаешь боль? — спросил он. — Ты ничего не знаешь.
Гарри коснулся шрама. И направил по связи, которая соединяла их, не ненависть.
Он направил Жалость.
Жалость к существу, которое так и не научилось любить. Жалость к сироте, который стал чудовищем.
Это было хуже кислоты.
Призрак Реддла начал… плавиться. Его красота потекла, как воск. Его величие превратилось в уродливую, склизкую массу. Он не исчезал. Он превращался в то, чем был на самом деле — в уродливый, жалкий обрубок души.
— Прекратите! — визжал он. Это был уже не голос Лорда. Это был плач ребенка. — Хватит! Убейте меня! Просто убейте!
— Нет, — сказала Синия. — Смерть — это покой. А ты не заслужил покоя. Ты заслужил осознание.
Она сжала кулак.
Свет в комнате стал невыносимым. Это был свет витража, о котором они говорили. Свет всех, кого Волдеморт убил, но не сломал.
Медальон на столе начал вибрировать. Золото почернело. Змея на крышке зашипела в агонии и… сдохла. Она просто рассыпалась в пыль.
Призрак Риддла, превратившийся в бесформенную тень, втянулся обратно в медальон с хлюпающим звуком, словно его засосало в слив.
Но медальон не выдержал. Он не был рассчитан на то, чтобы удерживать душу, которая осознала свою ничтожность.
БАМ.
Взрыва не было. Был схлоп.
Звук, с которым лопается вакуумная лампа.
Медальон исчез.
На его месте, на дубовом столе, осталась лишь горстка серого, дурно пахнущего пепла и маленькая, черная лужица, похожая на деготь.
В гостиной воцарилась тишина. Гобелен на стене слегка дымился.
Кикимер подошел к столу. Он посмотрел на лужицу дегтя.
И плюнул в неё.
— Грязь, — сказал эльф с непередаваемым презрением. — Просто грязь.
Сириус рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Его плечи тряслись. Он смеялся.
— Мы сделали это, — прошептал он. — Регулус… мы сделали это.
Дамблдор снял очки и протер глаза.
— Я видел многое, — сказал он тихо. — Но такого уничтожения… Это была не магия, друзья мои. Это было… правосудие. В чистом виде.
Синия стояла, прислонившись к стене. Она выглядела уставшей, как будто разгрузила вагон угля. Но на её лице была улыбка.
— Минус один, — сказала она. — Осталось… сколько? Четыре? Пять?
— Неважно, — ответил Гарри. Он чувствовал опустошение, но это была хорошая пустота. Чистая. — Мы найдем их всех. И мы превратим их всех в такую же грязь.
— Неминуемая сила, — напомнила Синия.
Окно в гостиной распахнулось от порыва ветра. Свежий, морозный воздух ворвался в комнату, выдувая запах серы и дегтя.
Начиналась зима. И это была зима их гнева, который наконец-то нашел выход.
Глава 9. Клуб любителей редкостей
В тот вечер подземелья Хогвартса не пахли сыростью. Они пахли дорогими духами, медовухой и плавленым воском. Кабинет профессора Слизнорта, магически расширенный до размеров небольшого бального зала, был увешан изумрудными и алыми драпировками. С потолка, наколдованного в виде зимнего неба (но теплого, без угрозы бури), падали золотые снежинки, исчезая в дюйме от причесок гостей.
Гарри поправил парадную мантию. Ему было неуютно. Он привык к битвам, к темным коридорам, к шепоту древних сущностей. А здесь… здесь было слишком громко и слишком ярко.
Рядом с ним стояла Синия.
Сегодня она превзошла саму себя. Иллюзия «Сандры» была на месте, но она добавила в неё что-то… хищное. Ее платье было цвета запекшейся крови — темно-бордовое, бархатное, с открытой спиной. Рыжие волосы были уложены в сложную прическу, скрепленную шпильками, похожими на костяные иглы.
— Ненавижу вечеринки, — прошептала она ему на ухо, и её дыхание обожгло кожу. — Столько фальшивых улыбок. Столько мелкого, липкого тщеславия. Это как шведский стол из просроченных продуктов.
— Терпи, — ответил Гарри. — Нам нужно увидеть, кто здесь. И нам нужно поговорить с Драко.
— Гарри, мальчик мой! — прогремел голос Слизнорта.
Старый зельевар вынырнул из толпы, похожий на огромного моржа в бархатном жилете. В одной руке он держал бокал с вином, другой уже тянулся к Гарри.