— Они мне не враги, — резко сказала Гермиона. — И тебе, по сути, тоже. Драко, послушай меня. Ты читал «Кодекс Родов»?
Малфой нахмурился.
— Разумеется. Я знаю его наизусть.
— Тогда ты знаешь про «Право гостеприимства» и «Кровные узы», — Гермиона говорила тоном адвоката, который выкладывает козырь. — Седрелла Блэк.
Драко замер.
— Что?
— Седрелла Блэк, — повторила Гермиона. — Она была внучкой Финеаса Найджелуса. Как и твой дед. Она вышла замуж за Септимуса Уизли. Она — мать Артура Уизли.
Гарри удивленно моргнул. Он знал, что все чистокровные — родственники, но никогда не думал об этом так детально.
— Артур Уизли — твой троюродный дядя, Драко, — припечатала Гермиона. — По законам магии, в минуту смертельной опасности ты имеешь право требовать защиты у главы рода или ближайших родственников по крови, если твой собственный дом осквернен или недоступен.
Драко смотрел на неё, открыв рот.
— Ты… ты предлагаешь мне заявиться к ним и потребовать защиты на основании того, что моя бабка была Блэк? Это… это формализм! Уизли — Предатели Крови! Их выжгли с гобелена!
— А Сириуса тоже выжгли, — напомнил Гарри. — Но он сейчас Глава Рода Блэков. И он будет там, в Норе. Если ты придешь и скажешь: «Я требую защиты крови», ни Артур, ни Сириус не смогут тебе отказать, не нарушив древние законы.
— Это твой билет, Малфой, — сказала Синия. — Это не «приют для бедного мальчика». Это — дипломатический визит к родственникам. Твоя гордость останется при тебе. Ты придешь не как друг Поттера. Ты придешь как Наследник семьи Малфой, требующий соблюдения старых традиций.
Драко молчал. Он прокручивал это в голове.
Это было… элегантно. Это было по-слизерински. Использовать законы, которые Уизли презирают (или не придают значения), чтобы заставить их себя защищать. Это позволяло ему сохранить лицо. Он не сбегает к «светлым». Он использует их ресурсы.
— А Уизли? — спросил он тихо. — Рыжий? Он же меня убьет.
— Рона я беру на себя, — твердо сказала Гермиона. — А миссис Уизли… она мать. Если она узнает, что тебе угрожает смерть, она накормит тебя пирогами, даже если ты будешь шипеть на неё, как вампир на чеснок.
Стеф, молчавшая до этого, хмыкнула.
— Умно, Грейнджер. Ты мыслишь как хищник. Загнать жертву в угол заботой.
Драко выпрямился. Он поправил манжеты. На его лицо вернулась маска высокомерия, но теперь она была щитом, а не оружием.
— Хорошо, — процедил он. — Я… рассмотрю этот вариант. Как временную меру. Исключительно из-за невозможности находиться в одном замке с этим… существом. Но если Уизли предложит мне носить его обноски…
— …то ты вежливо откажешься, — улыбнулась Гермиона. — Мы отправляемся завтра. Поездом.
В этот момент к ним подошел Слизнорт, ведя под руку высокого, тощего волшебника с запавшими глазами.
— А вот и вы! — воскликнул он. — Драко, мальчик мой, я хотел познакомить тебя с Элдредом Уорплом! Он пишет книгу о… кхм… сложных судьбах древних родов. Думаю, вам есть что обсудить!
Драко посмотрел на Гарри. Взгляд был коротким, острым.
«Я в деле. Но если это ловушка, я заберу вас с собой».
Гарри кивнул.
Драко повернулся к Слизнорту и нацепил на лицо вежливую улыбку.
— С удовольствием, сэр.
Гермиона выдохнула, словно пробежала марафон.
— Получилось, — прошептала она.
— Ты опасная женщина, Грейнджер, — сказала Синия с уважением. — Ты только что заставила Малфоя добровольно пойти в логово льва, и он еще думает, что это его идея.
— Это логика, — пожала плечами Гермиона, но её щеки порозовели.
Ана тихонько рассмеялась.
— Бедный мальчик. Он даже не представляет, что его ждет. Рождественский ужин Уизли страшнее любого проклятия. Там… очень много любви. Он может задохнуться.
***
Гораций Слизнорт, разрумянившийся от вина и собственного красноречия, наконец-то загнал свою «коллекцию» в угол у камина. Он сидел в глубоком кресле, похожий на довольного пашу, и обводил взглядом своих гостей.
— Удивительно, просто удивительно! — восклицал он, указывая бокалом на сестер. — Я навел справки, мисс Стефания. Фамилия Гергис… Она ведь невероятно старая, верно? Я нашел упоминания о ней в хрониках, датируемых еще до основания Рима! Неужели ваш род ведет свое начало из такой глубокой древности?
Стеф, стоящая с прямой спиной и бокалом воды в руке, лишь холодно улыбнулась.
— Мы очень консервативная семья, профессор, — ответила она. — Мы не любим переезжать. И мы храним свои… традиции. Наш остров был нашим домом, пока внешний мир не стал слишком назойливым.
— О, я понимаю! — закивал Слизнорт. — Изоляция сохраняет чистоту магии! А ваша младшая сестра, Ана… Она так молчалива. И этот стиль… вуаль, очки… Это какая-то религиозная традиция? Или, может быть, редкий дар прорицания, который требует защиты от лишнего света?