Ана, сидевшая рядом с Гарри, чуть поправила темные очки.
— Можно и так сказать, — ее голос был тихим, шелестящим. — Я вижу слишком много, сэр. Иногда лучше… закрывать глаза. Чтобы не пугать людей тем, что отражается в моих.
— Поэтично! — восхитился Слизнорт. — Трагическая глубина! Я обязательно познакомлю вас с редактором «Пророка», он обожает загадочные истории.
Затем его взгляд переместился на Синию. Она стояла, опираясь о каминную полку, и лениво играла с огнем — пламя в очаге тянулось к ее руке, словно ластящийся кот.
— А вы, мисс Блейк! — Слизнорт прищурился. — Ваша анкета в школьном архиве… кхм… весьма лаконична. «Домашнее обучение, частые переезды». Но ваш талант к зельям, ваша интуитивная магия… Откуда это? Кто ваши родители? Я не припомню Блейков с таким потенциалом.
Синия улыбнулась. Это была улыбка «Сандры», но в ней мелькнул оскал древнего хищника.
— Мои родители, профессор, были людьми страстными, но… неосторожными, — сказала она легко, словно рассказывала анекдот. — Я — плод очень старой истории. Моя семья… скажем так, мы всегда были близки к огню. Мы сгорали, возрождались, снова сгорали.
Она взяла с подноса засахаренную вишню и отправила ее в рот.
— Моя бабушка, — продолжила Синия, глядя прямо в глаза Слизнорту, — учила меня, что мир делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. И что самое главное искусство — это не магия, профессор. А умение заставить других поверить, что ты — десерт, когда на самом деле ты — яд.
Слизнорт моргнул. Его улыбка на секунду застыла. Он почувствовал холодок, пробежавший по спине, но тут же списал это на сквозняк.
— Ха-ха! Какая… острая метафора! — рассмеялся он, но уже не так уверенно. — Вы, молодежь, любите драматизировать. Яд! Скажете тоже…
— Идемте, профессор, — вдруг вмешался Гарри, беря Синию под руку. Ему не нравилось, как она смотрит на Слизнорта — как на жирного, перекормленного гуся. — Нам пора. Завтра ранний поезд.
— Ах да, да! Каникулы! — Слизнорт с облегчением переключился. — Веселого Рождества, Гарри! И вам, мисс Гергис! И вам, мисс Блейк! Надеюсь увидеть вас всех в новом семестре!
Они вышли в прохладный коридор.
— Ты его напугала, — заметила Ева, хихикнув. — «Яд»? Серьезно? Еще бы сказала, что любишь высасывать жизнь через трубочку.
— Он скучный, — фыркнула Синия. — Коллекционер бабочек, который боится, что одна из бабочек укусит его за палец.
***
Драко не спалось. После разговора с Грейнджер и «Советом» в его голове гудел улей. Он вышел из гостиной Слизерина не потому, что хотел прогуляться, а потому что в подземельях ему вдруг стало нечем дышать. Стены давили.
Он поднялся на верхние этажи, надеясь, что вид ночного неба успокоит его. Это была ошибка.
Первым изменился звук.
Обычный ночной шум замка — скрип лестниц, шелест сквозняков, храп портретов — исчез. Наступила ватная, мертвая тишина. А потом в этой тишине раздался новый звук.
Шлеп. Шлеп. Шлеп.
Тяжелые, влажные шаги. Будто кто-то шлепал босыми ногами по мокрому кафелю. Но каждый шаг сопровождался странным, сухим треском, похожим на звук рвущейся бумаги.
Драко замер посреди коридора.
Воздух стал ледяным. Волоски на руках встали дыбом, а во рту появился привкус металла. Озон.
Он медленно, очень медленно обернулся.
В дальнем конце коридора, там, где лунный свет падал из высокого окна, стоял Силуэт.
Оно было огромным. Широким, как шкаф, и сгорбленным. Оно стояло на четырех конечностях, но передние были длиннее задних, как у примата… или у жабы.
Существо подняло голову.
Глаза — два белых, слепящих прожектора — ударили по коридору, выхватывая пылинки в воздухе.
— ДРА-А-А-КО… — прошипело Оно. Голос был похож на скрежет гвоздя по стеклу, усиленный мегафоном. В нем слышались нотки сладкого голоса Амбридж, но они тонули в рокоте Зевса. — ТЫ НЕ СПИ-И-ИШЬ?
Драко не закричал. Его горло сковало спазмом. Инстинкт самосохранения, отточенный годами жизни с безумной теткой Беллой, сработал быстрее мысли.
Он не побежал. Бег — это шум. Бег — это смерть.
Он метнулся в ближайшую нишу, за статую одноглазой ведьмы, и прижался к стене, зажав рот рукой.
Шлеп. ТРЕСК. Шлеп. ТРЕСК.
Оно приближалось.
Существо не шло. Оно охотилось. Оно принюхивалось.
Драко слышал, как Оно дышит. Это был звук кузнечных мехов — хриплый, влажный вдох, и выдох, сопровождаемый статическим разрядом.
— Я ЧУЮ ТВОЙ СТРАХ, МАЛЬЧИК, — пророкотало Существо. Оно было уже близко. Метрах в десяти. — ОН ПАХНЕТ ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ. ТЫ РАЗБИЛ МОЕ ЗЕРКАЛО. ТЫ ОТКРЫЛ МОЮ ДВЕРЬ.