Драко зажмурился. Сердце билось так сильно, что ему казалось, этот стук слышен на астрономической башне.
«Только не сюда. Пожалуйста, только не сюда».
Тень Существа упала на пол перед статуей. Тень была уродливой, бугристой.
Существо остановилось.
Оно было прямо за статуей. Драко чувствовал жар, исходящий от него. Жар электрической печи.
Оно втянуло воздух носом. Громко. С хлюпаньем.
— ТЫ ЗДЕСЬ, — прошептало Оно голосом Амбридж. — Я знаю, что ты здесь, мистер Малфой. Выходите. Мы просто… поговорим о наказании.
Драко перестал дышать. Он знал: если он сделает вдох, если он дрогнет — он труп. Это не человек. Это стихия, запертая в мясе. Заклинания не помогут.
Существо подняло руку (лапу?). Драко услышал, как когти скребут по камню статуи.
Камень начал нагреваться. Статуя ведьмы, за которой он прятался, начала вибрировать.
— ВЫХОДИ! — рявкнул Зевс.
Удар.
Каменная ведьма разлетелась вдребезги. Осколки брызнули во все стороны, оцарапав Драко лицо.
Он оказался открыт. Он сидел на корточках в нише, глядя снизу вверх на кошмар.
Вблизи Оно было еще страшнее. Кожа Амбридж растянулась и лопнула во многих местах, обнажая под собой синюю, искрящуюся плоть бога. Вены пульсировали светом. Изо рта, полного мелких, острых зубов, капала слюна, прожигая дыры в полу.
Оно нависло над ним. Белые глаза слепили.
— ПОПАЛСЯ, — ухмыльнулось Существо.
Драко понял, что это конец. Он сжал палочку, готовясь умереть хотя бы стоя.
Но вдруг коридор озарился другим светом. Зеленым.
Из-за угла выплыл Кровавый Барон. Призрак Слизерина. Он был мрачен, как всегда, и гремел цепями.
— Шумно, — прохрипел призрак, глядя на Существо пустыми глазницами. — Нарушение комендантского часа.
Существо отвлеклось. Оно повернуло голову к призраку.
— МЕРТВЕЦ, — прорычало Оно. — УБИРАЙСЯ.
Оно махнуло рукой, и в Барона ударила молния. Но молния прошла сквозь призрака, лишь заставив его эктоплазму зашипеть. Барон, однако, не исчез. Он лишь стал еще мрачнее.
Этой секунды хватило.
Драко не стал думать. Он рванул.
Он не побежал по коридору. Он прыгнул в тайный ход за гобеленом, который находился в двух шагах — тот самый, который близнецы Уизли когда-то показали Гарри, а Гарри (через Гермиону) упомянул на собрании.
Он скатился по каменному желобу вниз, в темноту, слыша за спиной рев разочарованного бога и звук, с которым Существо вырывает кусок стены вместе с гобеленом.
— Я НАЙДУ ТЕБЯ, МАЛФОЙ! — гремело сверху, отдаваясь в трубе. — ТЫ НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ! НИ В НОРЕ, НИ ПОД ЗЕМЛЕЙ! Я ВЕЗДЕ!
Драко вывалился из прохода где-то на втором этаже. Он весь был в пыли, паутине и ссадинах. Его руки тряслись так, что он не мог удержать палочку.
Он прислонился к стене и сполз на пол, хватая ртом воздух.
Теперь он не сомневался.
Никакой гордости. Никаких «чистокровных принципов».
Если Гермиона Грейнджер скажет ему надеть свитер с буквой «Д» и есть овсянку с Уизли — он сделает это. Он сделает что угодно, лишь бы между ним и Этим были стены, магия и люди, которые знают, как убивать богов.
Он поднялся и побежал в подземелья, чтобы собрать чемодан. Он хотел быть на платформе первым.
***
На следующее утро Хогвартс-Экспресс отходил в густом тумане. Платформа Хогсмида была скользкой от инея.
Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Синия и три сестры Гергис заняли большое купе в конце вагона. Драко Малфой вошел последним. Он тащил свой дорогой кожаный чемодан, и вид у него был такой, словно он идет на эшафот.
Он закрыл дверь и задернул шторы.
— Надеюсь, вы понимаете, — процедил он, садясь в угол, подальше от Рона, — что если мой отец узнает, где я провел Рождество, он меня убьет.
— Твой отец сейчас занят тем, что отбивается от дементоров в Азкабане, — резонно заметила Гермиона, открывая книгу. — Ему не до твоего меню на ужин.
Драко скривился, но промолчал.
Поезд тронулся. За окном поплыли заснеженные поля Шотландии.
В купе царила странная атмосфера. Рон и Джинни играли в взрывного дурака с Евой, которая мухлевала с виртуозностью древней богини. Ана читала магловский журнал, который ей дала Гермиона, и иногда задавала странные вопросы («Почему эти женщины улыбаются, показывая столько зубов? Это угроза?»).
Драко сидел особняком. Он смотрел в окно, но видел не пейзаж.
Он думал о том, что произошло вчера. О разговоре в туалете. О том, как он разбил зеркало. О том, как Гермиона — грязнокровка! — нашла лазейку в законах крови, чтобы спасти его. О событиях минувшей ночи.