В какой-то момент он вышел в коридор — размять ноги и уйти от шума Уизли.
Проходя мимо купе слизеринцев, он замедлил шаг.
Там сидели Крэбб, Гойл, Паркинсон и Забини. Они смеялись. Паркинсон показывала какую-то вырезку из газеты.
— …говорят, Темный Лорд скоро наберет армию, — донесся голос Блейза. — Моя мать сказала, что пора выбирать сторону. И те, кто не с ним…
Драко посмотрел на своих «друзей». На их тупые, самодовольные лица. Они не понимали. Они думали, что это игра. Что быть Пожирателем — это круто, это власть, это статус.
Они не видели, как Люциус ползал в ногах у Волдеморта. Они не видели, как Беллатриса превратилась в овощ. Они не видели Зевса-Жабу.
Драко почувствовал тошноту.
Он вдруг понял, что не принадлежит этому купе. Он больше не слизеринский принц. Он — беглец. И единственные люди, которые сейчас реально прикрывают его спину — это те, кого он годами называл отбросами.
Он вернулся в купе к Гарри.
Рон как раз громко возмущался тем, что Ева превратила его карты в лягушек. Гермиона смеялась. Синия спала, положив голову на плечо Гарри.
Драко сел на свое место.
— Уизли, — сказал он вдруг.
Рон поднял голову, готовый к ссоре.
— Чего?
— У твоей матери… — Драко запнулся, подбирая слова. Ему было физически больно это говорить. — У неё есть… ну, нормальная еда? А то в тележке только сладости.
Рон моргнул. Потом порылся в сумке и достал помятый сверток.
— Сэндвич с солониной. Она всегда делает лишние. Будешь? Только он сухой.
Драко посмотрел на сэндвич как на драгоценность. Или как на яд.
Он протянул руку и взял его.
— Сойдет, — буркнул он.
Гермиона, наблюдавшая за этим поверх книги, спрятала улыбку. Лед тронулся окончательно. Драко Малфой ехал к Уизли есть их еду и прятаться за их стенами. Мир перевернулся, но, кажется, встал на ноги.
А поезд мчался на юг, к «Норе», где уже готовился рождественский гусь, и куда Руфус Скримджер намеревался нанести визит, старательно начищая свою мантию.
***
Они аппарировали к калитке сада, едва сойдя с поезда (и отойдя на безопасное расстояние).
«Нора» выглядела так, словно её строил пьяный архитектор, который очень любил жизнь. Кривая, с пристройками, держащимися на магии, с трубой, из которой валил уютный дым. В окнах горел теплый, желтый свет.
Драко замер у калитки. Он сжимал ручку своего дорогого чемодана так, словно это был щит. Его ноздри раздувались — он вдыхал запах куриного супа и древесного дыма, и этот запах был ему чужд.
— Ну, чего застрял? — буркнул Рон, проходя мимо. — У нас не Малфой-мэнор, павлинов нет. Зато гномы кусаются.
— Рон! — шикнула Гермиона.
Она подошла к Драко.
— Помнишь? — тихо спросила она. — Право крови. Ты не просишь. Ты требуешь защиты.
Драко кивнул. Он расправил плечи, нацепил на лицо маску холодного достоинства и шагнул вперед.
Дверь распахнулась еще до того, как они постучали.
На пороге стояла Молли Уизли. В фартуке, с половником в руке. За ней маячил Артур.
— Гарри! Рон! Джинни! — воскликнула она, бросаясь обнимать детей. — Слава Мерлину, вы добрались! Мы так волновались, этот туман…
Она перецеловала всех, включая смущенную Синию (которая терпеливо снесла объятия) и сестер Горгон (которые вежливо поклонились, чем окончательно покорили миссис Уизли).
А потом её взгляд упал на фигуру у двери.
Тишина на кухне стала мгновенной. Даже спицы, вязавшие шарф в углу, замерли.
— Драко Малфой, — произнес Артур Уизли. Его голос был спокойным, но в нем не было тепла. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Особенно учитывая… обстоятельства твоего отца.
Драко сделал шаг вперед. Он чувствовал на себе взгляды всех Уизли. Фред и Джордж (уже прибывшие) перестали шутить и положили руки на палочки.
Драко сглотнул. Ему хотелось развернуться и бежать. Бежать в холод, в лес, куда угодно, лишь бы не стоять здесь, в центре вражеского лагеря, чувствуя себя раздетым.
Но он вспомнил глаза Зевса-Амбридж в темном коридоре. Вспомнил звук, с которым тот ломал камень.
Он поднял подбородок.
— Мистер Уизли, — произнес он. Его голос дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Миссис Уизли. Я… я пришел, чтобы просить укрытия.
Артур нахмурился.
— Укрытия? Здесь? После всего, что твоя семья говорила о моей?
— Я пришел не как сын Люциуса Малфоя, — отчеканил Драко, цитируя слова, которые они репетировали с Гермионой. — Я пришел как внук Виинды Розье и потомок Финеаса Найджелуса Блэка. Ваша мать, Седрелла Блэк, была моей двоюродной бабушкой. По праву крови и законам гостеприимства… я прошу убежища у родичей. Мой дом… больше не безопасен.