Молли ахнула, прижав руку к губам. Артур выглядел ошеломленным. Малфой, признающий родство с «предателями крови»? Это было неслыханно.
И тут со стороны лестницы раздался лающий смех.
Сириус Блэк спускался вниз. Он выглядел расслабленным, в домашней мантии, с кружкой в руке.
— Ну надо же, — протянул он. — Мой дорогой племянничек вспомнил про генеалогию. Нарцисса бы в обморок упала, услышав это.
Драко дернулся. Сириус. Легенда. Человек, которого его мать боялась и ненавидела, но о котором говорила шепотом.
— Сириус, — сказал Драко. Он не знал, как к нему обращаться.
Сириус подошел к нему. Он был выше Драко, и в его глазах сейчас не было безумия Азкабана. Там была жесткая, оценивающая ясность главы Рода.
— Ты пришел просить защиты, Драко? — спросил он. — Или ты пришел шпионить для своего безносого хозяина?
— У меня нет хозяина, — тихо, но яростно ответил Драко. — Больше нет. Я разбил зеркало, Сириус. Я предал… его. И того, другого. Если я выйду за порог, меня убьют.
Сириус смотрел на него долгую минуту. Потом он перевел взгляд на Гарри. Гарри едва заметно кивнул. Потом на Гермиону. Та смотрела на Сириуса умоляюще.
Сириус вздохнул и улыбнулся. Это была улыбка не добрая, но понимающая. Улыбка «паршивой овцы», которая видит другую «паршивую овцу».
— Артур, Молли, — сказал он, поворачиваясь к хозяевам. — Как глава дома Блэк, я подтверждаю его право. Он — кровь. Гнилая, испорченная воспитанием Люциуса, но кровь. Мы не выгоняем родню на мороз.
Артур Уизли медленно кивнул. Он опустил палочку.
— Если Сириус ручается… И если ты действительно в беде, парень…
Молли Уизли, которая не могла выносить вид голодного, бледного ребенка (даже если это Малфой), тут же переключилась в режим «Мама».
— Ох, да посмотрите на него! — всплеснула она руками. — Кожа да кости! И круги под глазами! Садись за стол, немедленно!
Она буквально подтолкнула ошарашенного Драко к столу, усадив его между Роном и Фредом.
— Суп! — скомандовала она. — И пирог с почками!
Перед Драко появилась дымящаяся тарелка.
Он сидел, с прямой спиной, посреди шума, гама и рыжих голов. Справа от него Рон пихал локтем Гарри. Слева близнецы обсуждали взрывы. Напротив сидела Синия, которая подмигнула ему.
Это был хаос. Это была бедность. Это было все, что он презирал.
Но здесь было тепло. И здесь не было запаха озона и смерти.
Драко Малфой взял ложку. Его рука дрожала.
— Спасибо, — прошептал он, глядя в тарелку. — Тетя Молли.
Молли Уизли замерла на секунду, а потом, смахнув слезу, положила ему добавки.
— Ешь, деточка. Ешь.
***
Рождество в «Норе» всегда было шумным, но в этом году оно напоминало сюрреалистическую пьесу.
Стол был расширен магией до размеров взлетной полосы. Во главе сидел Артур Уизли, пытаясь делать вид, что все нормально, хотя его взгляд то и дело настороженно стрелял в сторону Драко.
Малфой сидел между Фредом и Джорджем. Близнецы, кажется, воспринимали его присутствие как личный вызов — они подкладывали ему в тарелку канапе, которые при укусе пищали, как мыши. Драко ел их с выражением лица мученика, идущего на эшафот, но не жаловался. Он помнил: «Право гостеприимства». Жаловаться — значит нарушить этикет.
Напротив сидела Синия. На ней был знаменитый свитер от миссис Уизли. Молли, видимо, решила, что раз девушка «неформальная», то ей подойдет цвет «глубокий бордо», но буква «С» на груди была вывязана с такой любовью, что даже демон не посмела его снять.
Синия ела за троих (поддержание человеческой формы и борьба с холодом требовали калорий), чем приводила миссис Уизли в полный восторг.
— Еще картошечки, милая? — ворковала Молли.
— Вы святая женщина, миссис Уизли, — с набитым ртом отвечала Синия. — Если в Раю готовят так, я очень хочу туда попасть.
Рон поперхнулся тыквенным соком. Артур сделал вид, что очень увлечен разрезанием индейки.
Сестры Гергис держались особняком, но тоже были «утеплены» свитерами.
Ана сидела рядом с Луной Лавгуд. Луна что-то рассказывала ей про нарглов в омеле, а Ана слушала с легкой улыбкой, не снимая темных очков. Стеф бдительно следила за тем, чтобы к Ане никто не подходил слишком резко, и при этом умудрялась вести светскую беседу с Биллом Уизли о древних проклятиях Египта.
Сириус Блэк был звездой вечера. Он пил вино, шутил и подмигивал Гарри. Он был жив, он был свободен, и его дом (пусть и не этот, а на Гриммо) больше не был тюрьмой.
— За Гарри! — провозгласил Сириус, поднимая бокал. — За мальчика, который не только выжил, но и умудрился собрать за этим столом самую странную компанию в истории Британии!