Она сделала изящное движение рукой, и на ее носу материализовались строгие очки-половинки в тонкой оправе. Она посмотрела на Перси поверх стекол — взглядом, от которого у любого бюрократа должно было остановиться сердце.
— Если я сейчас поцелую его в щеку, это будет рейтинг «R», так? А если я сломаю тебе нос — это всего лишь «PG-13», потому что это «фэнтезийное насилие».
Она поправила очки одним пальцем.
— Где логика, Перси? Где статистика? Где, в конце концов, производственная необходимость?!
Перси попятился. Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Логика Синии, подкрепленная этими убийственно строгими очками, пробила его броню.
— Я… я пойду, — пролепетал он, прижимая блокнот к груди. — Я зайду позже. Когда вы… когда график позволит.
Он вывалился в коридор и захлопнул дверь, словно спасался от дементора.
В купе повисла секунда тишины.
А потом оно взорвалось хохотом. Смеялись все. Даже Ана улыбалась, пряча лицо в ладонях. Даже Драко, который все еще не до конца понимал, что происходит, издал нервный смешок.
— «Мымра», — простонала Гермиона, вытирая слезы смеха. — Синия, ты невыносима. А очки… откуда ты их взяла?
— Иллюзия, — Синия сняла очки, которые тут же растворились в воздухе, и подмигнула. — Но согласись, они добавляют +100 к убедительности.
Она снова плюхнулась рядом с Гарри, демонстративно, нагло переплетая свои пальцы с его.
— Пусть пишут рапорты. Пусть ставят рейтинги, — сказала она, и её голос стал мягче, серьезнее. — Но если они думают, что могут запретить нам держаться за руки, потому что у них в головах помойка… то они ошибаются. Мы — неминуемая сила. А неминуемая сила кладет… полиграф на их инструкции.
Гермиона фыркнула, оценив метафору.
— Полиграф? Детектор лжи?
— Именно, — кивнула Синия, и очки-иллюзия на её носу блеснули, прежде чем раствориться. — Потому что вся их бюрократия — это ложь, которая боится проверки реальностью. А мы — и есть эта реальность. Неудобная, неправильная, но живая.
Гарри сжал её руку. Тепло её ладони (даже через демонический холод) было самым надежным якорем в мире.
— И на их заливную рыбу тоже, — добавил он неожиданно для самого себя, вспомнив старый магловский фильм, который крутили каждое Рождество у Дурслей, и который Синия смотрела с ним одним глазом, пока он притворялся спящим.
— Какую рыбу? — не понял Рон, моргая. Драко тоже нахмурился, пытаясь найти скрытый смысл в рыболовной терминологии.
Синия и Гарри переглянулись. В их взгляде было сообщничество людей, которые делят один культурный код на двоих.
— Гадость, — хором ответили они.
Поезд начал замедлять ход. За окном, сквозь морозные узоры, проступили огни станции Хогсмид.
— Приехали, — сказала Стеф, поднимаясь и разминая плечи. — Конечная станция «Здравый смысл». Дальше — территория безумия.
— Наша территория, — поправила Ана, надевая темные очки.
Они вышли в коридор. Гарри чувствовал, как замок зовет их. Там, в высоких башнях, спрятана следующая часть души Волдеморта. И там же их ждет призрак, который молчал столетиями, но может заговорить с теми, кто знает цену предательству.
***
Хогвартс встретил их не только снегом, но и новыми правилами. Стены коридоров были увешаны розовыми рамками с текстом «Декрета о нравственном воспитании молодежи».
Гарри, Рон, Гермиона, Драко и Синия стояли у доски объявлений в гостиной Гриффиндора (МакГонагалл временно разрешила Драко находиться там под поручительство Гарри, хотя Рон все еще ворчал).
— Вы только посмотрите на это, — Гермиона сорвала один из листков и начала читать вслух, и её голос дрожал от возмущения. — «Пункт 4. Запрещается обсуждение тем, способных вызвать у учащихся сомнения в незыблемости магических традиций. Пункт 5. Запрещается формирование эмоциональных привязанностей, не одобренных Министерством, во избежание…»
— …во избежание чего? — спросил Гарри. — Счастья?
— »…во избежание возникновения несанкционированных ячеек общества», — закончила Гермиона.
Синия, которая сидела на подлокотнике кресла и точила когти пилочкой (подарок Джинни), фыркнула.
— Знаете, что мне это напоминает? — спросила она. — Адские ясли. Там тоже чертям с пеленок объясняют геополитику Преисподней и сложные схемы пыток, но никто не учит их, что бить друг друга в песочнице — это невежливо.
— Именно! — подхватил Гарри. — Посмотрите, тут нет ни слова о том, что нельзя проклинать первокурсников в коридорах. Или о том, что нельзя воровать вещи у Луны. Зато есть целый абзац о вреде «маггловской музыки» и «нетрадиционного использования палочек».