— Прости. И… спасибо за чай.
Добби разразился рыданиями и высморкался в свою шапку, но потом пожал руку Драко своей маленькой, сильной лапкой.
— Добби принимает извинения! Сэр Драко теперь друг Гарри Поттера, значит, сэр Драко — хороший мальчик!
Синия посмотрела на Гермиону.
— Грейнджер, — сказала она. — Запиши в его личное дело: «Проявил зачатки интеллекта и совести». Можешь выдать ему премию.
— Какую? — спросила Гермиона, улыбаясь.
— Разрешаю ему погладить Живоглота. Один раз. И в перчатках.
***
Январь заморозил окна замка, превратив их в непрозрачные ледяные щиты. В кабинете директора было тепло, но это тепло не достигало сердец собравшихся.
Дамблдор расхаживал перед столом. Гарри, Синия, Рон и Гермиона сидели в креслах. Сестры Гергис (теперь официально часть «внутреннего круга») стояли у стены, сливаясь с тенями.
— Подведем итоги, — сказал Дамблдор, загибая длинный палец. — Дневник. Уничтожен Гарри на втором курсе. Кольцо Мраксов. Обезврежено мной этим летом (с помощью Синии, замечу). Медальон Слизерина. Уничтожен в доме Блэков.
— Три, — посчитал Гарри. — Сколько их всего?
— Том упоминал число семь, — напомнила Синия. — Сакральное число. Шесть крестражей и седьмой кусок души в нем самом.
— Значит, осталось три, — произнесла Гермиона. Она достала блокнот. — Мы знаем, что Том был одержим коллекционированием трофеев. Артефактов Основателей. У нас был Слизерин.
— Чаша Пенелопы Пуффендуй, — сказал Дамблдор. — Я получил воспоминание (спасибо, Гарри, за твою работу в прошлом году), подтверждающее, что Том убил Хепзибу Смит ради Чаши и Медальона. Медальон мы нашли. Чаша, скорее всего, спрятана в месте, которому Том доверял больше всего. Гринготтс?
— Это проблема для другого дня, — махнула рукой Синия. — Банк мы пока грабить не будем. Что еще?
— Нагайна, — с отвращением сказал Рон. — Змея. Он таскает её с собой.
— Верно, — кивнул Дамблдор. — И остается последний. Что-то от Когтеврана или Гриффиндора.
— Меч Гриффиндора здесь, — Гарри кивнул на стеклянный ящик на стене. — И он чист. Я им василиска убил.
— Значит, Когтевран, — подала голос Стеф. — Единственная известная реликвия — утраченная Диадема Кандиды Когтевран. Говорят, она дарует мудрость.
— И она исчезла веки назад, — вздохнула Гермиона. — Никто из живых её не видел.
— Из живых — нет, — тихо сказала Ана. Она сделала шаг вперед. — Но в замке есть те, кто помнит времена Основателей.
Дамблдор посмотрел на неё с интересом.
— Вы имеете в виду привидений?
— Серая Дама, — сказала Ана. — Призрак башни Когтеврана. Она… неразговорчива. Она сторонится людей. Но я чувствую в ней… тяжесть. Не такую, как у других призраков. Это тяжесть тайны, которая гниет.
— Ты думаешь, Том нашел её? — спросил Гарри. — Вытянул из неё информацию?
— Том умел быть обаятельным, — заметила Синия. — Особенно с одинокими, непонятыми женщинами. Он мог сыграть на её гордыне или обиде.
Дамблдор остановился.
— Если Том узнал, где Диадема, он должен был превратить её в крестраж. И спрятать. Где?
— В Хогвартсе, — уверенно сказал Гарри. — Это был его единственный настоящий дом. Он хотел вернуться сюда преподавателем. Он бродил по замку. Он знал его секреты лучше, чем кто-либо. Он был достаточно высокомерен, чтобы спрятать кусок своей души прямо под носом у вас, профессор.
— Высокомерие — его главный порок, — согласился Дамблдор. — Но Хогвартс огромен.
Синия вдруг выпрямилась. Ее ноздри раздулись.
— Гарри, — сказала она. — Помнишь, я говорила про «фон»? Про статику?
— Да?
— Когда мы были в Выручай-комнате… в тот раз, когда планировали операцию против Амбридж. Я чувствовала там что-то. Слабое, как запах гари на ветру. Я думала, это отголоски темной магии Драко или просто энергия наших нервов. Но что, если это не мы?
Она посмотрела на Дамблдора.
— Что, если Выручай-комната — это и есть тайник? Место, где все прячут то, что не должны видеть другие?
— Комната, где всё спрятано, — пробормотал Драко. — Я видел её один раз. Когда искал место, где нужно найти Исчезательный Шкаф. Там были горы хлама. Горы.
— Идеальное место для иголки, — кивнула Синия. — Или для Диадемы.
— Но мы не знаем наверняка, — осторожно сказала Гермиона. — Если мы ошибемся, мы потратим время. А Зевс не дремлет.
— Нам нужно подтверждение, — сказала Ана. — Я поговорю с Серой Дамой.
— Она не говорит с учениками о своей матери, — покачал головой Рон. — Фред и Джордж пытались.
— Я не ученица, — Ана сняла очки, протирая их краем мантии. — И я не буду спрашивать как любопытная девочка. Я буду говорить с ней как проклятая с проклятой. У нас… много общего. Она меня услышит.