Дамблдор посмотрел на Ану долгим, проницательным взглядом.
— Это может быть опасно, мисс. Призраки привязаны к своим травмам. Если надавить слишком сильно…
— Я выдержала взгляд Афины, профессор, — мягко перебила его Ана. — Я выдержу взгляд призрака.
— Хорошо, — решил Дамблдор. — План таков. Гарри, Синия — вы прикрываете Ану. Идите к башне Когтеврана. Остальные — будьте готовы. Если крестраж действительно в замке, и если Зевс или Волдеморт почувствуют, что мы к нему подобрались…
— …начнется хаос, — закончила Синия с предвкушающей улыбкой. — Люблю хаос!
***
Они нашли её в западной галерее, недалеко от входа в башню Когтеврана. Серая Дама стояла у окна, глядя на заснеженные горы. Она была почти прозрачной, сливаясь с лунным светом.
Гарри и Синия остались в тени колонны, накинув мантию-невидимку. Драко и остальные (которые остались в Выручай-комнате) следили за картой Мародеров, предупреждая о патрулях через зачарованные монеты.
К призраку вышла только Ана.
Она шла бесшумно. Ее черное платье шелестело, как сухие листья.
— Ты не из моего факультета, — сказала Елена, не оборачиваясь. Голос призрака был холодным и надменным. — И ты живая. Уходи. Я не люблю живых. Они слишком… громкие.
— Я тоже, — тихо ответила Ана.
Она остановилась в пару шагах от призрака.
— Они шумят. Они требуют. Они судят.
Елена медленно повернулась. Её взгляд, привыкший пугать первокурсников, скользнул по фигуре Аны. По темным очкам. По высокому воротнику.
— Ты прячешься, — констатировала Серая Дама. — От кого? От учителей?
— От памяти, — сказала Ана. — Как и ты, Елена.
Призрак вздрогнул.
— Не смей называть меня по имени! Я — Серая Дама! Я хранительница…
— Ты дочь, которая хотела стать больше, чем тенью своей матери, — перебила её Ана. В её голосе не было вызова, только бесконечная, усталая грусть. — Ты украла диадему, потому что думала, что мудрость сделает тебя свободной. А она сделала тебя мишенью.
Елена подплыла ближе. Её лицо исказилось гневом, но в глазах застыл страх.
— Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал? Барон? Этот мясник?
— Нет. Я просто знаю, каково это. Когда тебя наказывают за то, что ты посмела быть красивой. Или умной. Или просто быть.
Ана медленно подняла руку и сняла очки.
Она закрыла глаза, но Елена, будучи мертвой, видела ауру. Она видела ту древнюю, хтоническую мощь, которая дремала в этой хрупкой девушке.
— Ты… — прошептала Елена. — Ты Горгона. Чудовище из легенд.
— Я была девушкой, — сказала Ана, открывая глаза.
Взгляд Медузы встретился с взглядом Призрака.
Живое не может окаменеть дважды (ведь призрак — это уже отпечаток), но Елена замерла. Она увидела в золотых глазах Аны не угрозу. Она увидела отражение собственной вековой боли.
— Афина прокляла меня за то, что меня изнасиловали в её храме, — сказала Ана. — Она назвала меня грязной. Она сделала меня монстром, чтобы скрыть позор своего дяди. И поквитаться за мою красоту.
Елена опустила голову. Её призрачные плечи поникли.
— Моя мать… Кандида… она никогда не говорила, что я грязная. Но она смотрела на меня так, словно я была ошибкой. Разочарованием. Я украла Диадему, чтобы доказать ей… чтобы стать равной.
— И она послала за тобой мужчину, — закончила Ана. — Того, кто любил тебя так сильно, что убил, когда ты отказала.
— Барон, — выдохнула Елена. — Он нашел меня в лесу. В Албании. Я спрятала диадему в дупло дерева. Я думала, что если избавлюсь от нее, я стану свободной. Но он… он заколол меня.
Две женщины стояли в лунном свете. Одна — мертвая уже тысячу лет. Другая — бессмертная, мечтающая о покое.
— Мы обе жертвы, Елена, — сказала Ана. — Жертвы тех, кто считал нас собственностью. Твоей матери. Моих богов. Того убийцы.
Она протянула руку. Сквозь призрачную плоть Елены прошло странное, теплое покалывание.
— Но сейчас, — продолжила Ана, — пришел другой человек. Тот, кто хочет использовать твою боль, чтобы убивать. Тот, кто осквернил твою Диадему.
Глаза Елены вспыхнули.
— Том Реддл… — прошипела она. — Он был таким вежливым. Таким понимающим. Он единственный, кто слушал меня. Я рассказала ему. Я сказала, где Диадема.
— Он сделал из неё якорь, — жестко сказала Ана. — Он запер в ней кусок своей гнилой души. Он превратил наследие твоей матери в темницу.
Елена закрыла лицо руками. Беззвучные рыдания сотрясали её тело.
— Я опять ошиблась… Я опять предала…
— Исправь это, — Ана шагнула к ней. — Скажи нам, где она сейчас. Мы не хотим власти, Елена. Мы хотим уничтожить того, кто использовал тебя.
Елена подняла заплаканное лицо.