Свечи в канделябрах вспыхнули ярче. Тени по углам, которые казались густыми и зловещими последние месяцы, вдруг отступили.
Гарри почувствовал это физически. Давление в висках, к которому он привык, как к фоновому шуму, исчезло. Шрам молчал.
Драко Малфой стоял над останками Диадемы, глядя на свои руки.
— Странно, — пробормотал он.
— Что? — спросила Гермиона, стряхивая иней с мантии.
— Я думал, что буду чувствовать себя… предателем, — признался Драко. — Это ведь наследие Основателей. Святыня. А я чувствую себя так, будто… будто я наконец-то принял душ после недели в канализации.
Синия, которая уже вернула себе облик «Сандры» (но глаза её все еще горели торжеством), хлопнула его по плечу.
— Это называется «гигиена души», Малфой. Мы не уничтожили святыню. Мы отмыли её от нечистот. К сожалению, вместе с носителем, но тут уж ничего не попишешь.
Она повернулась к Гарри.
— Ты слышал, что она сказала? Замок был болен. Мы только что вырезали опухоль.
Гарри посмотрел на кучу хлама, которая больше не выглядела угрожающе. Это был просто мусор.
— Это не просто минус крестраж, — сказал он, убирая меч в ножны. — Это минус база данных. Волдеморт потерял свои «глаза» в Хогвартсе. Теперь он слеп.
Он посмотрел на свою команду. На «Неминуемую силу».
— Уходим, — скомандовал он. — Нам нужно выспаться. Потому что когда Змей поймет, что он ослеп… он начнет бить наощупь. И удары будут сильными.
Они вышли из Комнаты, оставив за спиной ледяные руины и осколки великого артефакта, который оказался просто красивой клеткой для уродливой души.
Дверь исчезла, слившись со стеной.
Хогвартс спал. Но теперь его сон был спокойным.
Глава 13. Эффективный менеджмент
Малфой-мэнор никогда не был уютным местом, но теперь он превратился в сюрреалистический кошмар.
Волдеморт сидел во главе длинного стола. Нагайна, обычно любившая погреться у камина, теперь жалась к ноге хозяина, тихо шипя от отвращения. Воздух в зале пах не магией, а затхлостью, тиной и старыми библиотечными формулярами.
Пожиратели Смерти жались по углам. Беллатриса (пустая, хихикающая оболочка) ползала под столом, играя с обертками от конфет.
Волдеморт смотрел на своих новых «союзников».
После провала Зевса-Жабы (которого, по слухам, сейчас распиливали на сувениры в Отделе Тайн), на зов пришли остальные.
Справа от Темного Лорда сидела женщина.
Она не выглядела как воительница в сияющих доспехах. Она выглядела как Афина Паллада, Глава Департамента Нравственности.
На ней был строгий серый костюм, очки в роговой оправе и тугой пучок седых волос. Перед ней лежал не щит, а огромная стопка пергаментов.
— Согласно протоколу 47-Б, — вещала она сухим, скрипучим голосом, от которого у Волдеморта начинала болеть голова, — мы не могли уничтожить Медузу физически, так как это нарушило бы эстетический баланс мифа. Поэтому было принято решение о ребрендинге. Мы объявили её монстром. Это эффективно. Общество любит бояться красивых женщин, если им сказать, что эта красота — девиантна.
Слева сидел мужчина. Посейдон.
Он был огромен, бородат, но его величие давно утонуло. Он выглядел как спившийся капитан дальнего плавания: в тельняшке, с красным носом и запахом перегара, смешанного с гнилыми водорослями. Он ковырял в зубах трезубцем, который больше напоминал вилку для устриц.
— Да она сама хотела, — рыгнул Посейдон, ударив кулаком по столу. — Пришла в мой храм, вся такая… в тунике. Спровоцировала. А эта, — он кивнул на Афину, — устроила истерику. «Осквернение святыни», тьфу. Бабы.
— Я защищала институт репутации! — взвизгнула Афина. — Если бы люди узнали, что боги не контролируют свои… приливы, система бы рухнула! Нам нужна была сакральная жертва. И мы выбрали ту, которую проще всего демонизировать. Это называется кризис-менеджмент, братец.
Волдеморт медленно закрыл глаза. Он массировал виски длинными бледными пальцами.
Он хотел армию богов. А получил сборище оправдывающихся невротиков.
— Хватит, — тихо сказал он.
Боги замолчали.
— Вы потеряли Диадему, — констатировал Волдеморт. — Мой якорь в школе уничтожен. Зевс превращен в садовую статую. А вы сидите здесь и обсуждаете… пиар-стратегии двухтысячелетней давности?
— Это не просто пиар! — возмутилась Афина. — Это скрепы! Мы держим мир на страхе перед нарушением правил! А этот Поттер… и эта Горгона… они нарушают нарратив! Они говорят, что жертва может быть правой! Это недопустимо! Это… это эскапизм!