Волдеморт нахмурился.
— Я дал тебе тишину. Теперь иди и убей моих врагов.
Геракл посмотрел на Афину.
— Сестра, — сказал он.
Афина побледнела до синевы. Она схватила свои бумаги, словно щит.
— Это ошибка! — взвизгнула она. — Реддл, прекрати! Твоя магия конфликтует с прошивкой! Если Атэ слетит, он вспомнит всё! Он вспомнит, кто на самом деле убил его детей! Он вспомнит, кто посылал его на эти идиотские подвиги!
— Я контролирую его, — высокомерно отрезал Волдеморт. — Он убьет тех, кого я укажу.
— КОГО?.. — переспросил Геракл. Он все еще боролся. Империо давило, но Повязка Атэ, поврежденная чужеродной магией, сползала, открывая страшную правду.
— Поттера, — сказал Волдеморт. — И его свиту. Горгон.
При слове «Горгоны» в глазах Геракла что-то мелькнуло. Не ненависть. Сомнение. Он был героем, который убивал чудовищ. Но теперь, когда пелена спадала, он начинал видеть, что настоящие чудовища сидят за столом.
Он медленно кивнул.
— Я… пойду, — сказал он.
Волдеморт опустил палочку, довольный собой.
— Видишь? — бросил он Афине. — Эффективный менеджмент.
Афина смотрела вслед уходящему гиганту с ужасом. Она видела то, чего не видел самовлюбленный маг.
Геракл не подчинился. Он просто взял паузу.
Он пошел убивать, да. Но кого он выберет своей целью, когда встретится с теми, кто (как и он) является «ошибкой системы»?
— Ты идиот, Реддл, — прошептала Афина, когда дверь за Гераклом закрылась. — Ты только что дал ядерной боеголовке свободу воли.
— Я дал ей цель, — парировал Волдеморт. — А теперь — Персей. С этим, надеюсь, проблем не будет? У него нет божественных «прошивок»?
Персей в своей клетке затрясся.
— Я сделаю все! — закричал он тонким голосом. — Только не смотрите на меня! Не заставляйте меня смотреть!
— Жалкое зрелище, — констатировал Волдеморт. — Но щит у него полезный.
Темный Лорд повернулся к окну. Там, над лесом, сгущались тучи.
— Олимп, — презрительно бросил он. — Сборище невротиков и садистов. Идеальный расходный материал.
***
Туман в низинах лежал плотно, как сбитые сливки. Геракл шел сквозь него, не разбирая дороги. Ему не нужна была тропа. Кусты, молодые деревья, заборы — всё ломалось о его ноги, как сухие спички. Он шел на север, туда, где пульсировала цель, указанная Змееликим.
Сзади, спотыкаясь о коряги и чертыхаясь на древнегреческом, семенил Персей.
— Эй! Эй, здоровяк! — крикнул он, прижимая к груди свой полированный щит. — Куда ты летишь? У нас приказ — держаться вместе! Стратегия, тактика, помнишь? Афина любит тактику.
Геракл остановился. Медленно, со скрипом, как ржавый механизм, он повернул голову.
— Афина… — пророкотал он. — Любит… схемы.
— Вот именно! — Персей догнал его, тяжело дыша. Он был одет в легкую хитану поверх современной куртки, которую стащил с вешалки в мэноре, и выглядел нелепо. — Слушай, брат. Ты же понимаешь расклад? Мы делаем дело, получаем амнистию, возвращаемся в Элизиум. Или куда там нас пустят. Главное — не злить Начальство.
Геракл смотрел на него. В его глазах, обычно мутных от безумия Атэ, сейчас плавала странная, пугающая ясность. Империо Волдеморта давило на волю, но оно же и заморозило безумие, дав разуму Геракла передышку.
— Ты убил ее? — вдруг спросил гигант.
Персей вздрогнул. Он сразу понял, о ком речь. О той, чье имя они не произносили.
— Горгону? Ну… да. Технически. Я… я рубанул. По инструкции.
— Ты смотрел? — голос Геракла был тихим, но от него вибрировала земля под ногами.
— Ты с ума сошел?! — взвизгнул Персей, прячась за щитом. — Нельзя смотреть! Это правило номер один! Смотришь в отражение — рубишь — бежишь. Не думаешь. Не спрашиваешь. Просто делаешь работу.
— Работа… — Геракл поднял свои огромные руки. Цепи на запястьях звякнули. — Я тоже… работал. Двенадцать раз. И еще много раз. Мне говорили: «Убей льва, он монстр». Я убивал. «Убей гидру». Я убивал. «Убей своих детей…»
Персей побледнел.
— Эй, не надо об этом. Это… это была ошибка. Глюк системы. Гера, ну ты знаешь, она та еще стерва. Ты не виноват.
— Не виноват? — Геракл посмотрел на свои ладони. Они были широкими, как лопаты, и старыми, как мир. — Мои руки. Мой меч. Кровь на мне.
— Это было наваждение! — Персей начал тараторить, пытаясь заполнить пугающую тишину словами. — Тебя опоили! Заколдовали! Как меня сейчас! Мы — инструменты, Герк. Меч не виноват, что он острый. Виновата рука, которая его держит. Вот этот Реддл… или Зевс… они держат рукоять. А мы просто лезвия. Понимаешь? Так проще жить.
Геракл шагнул к Персею. Тот вжался в мокрый куст боярышника.
Гигант наклонился. Его лицо было картой шрамов и боли.