***
В этот раз Комната превратилась в мастерскую. Пахло сырой глиной, краской и растворителем.
Ана стояла перед гончарным кругом. Ее руки, изящные и сильные, были по локоть в серой глине. Она была без очков (здесь были только свои), но смотрела не на глину, а куда-то внутрь себя.
Она не лепила горшки. Под ее пальцами рождалась форма. Это была скульптура. Женская голова, запрокинутая в крике. Но в этом крике была не боль, а освобождение.
Гарри и Синия сидели поодаль. Синия делала наброски углем (у нее обнаружился талант к карикатурам на злобу дня), а Гарри просто наблюдал за Аной.
— Она удивительная, — шепнул Гарри. — Она может превратить в камень взглядом, но создает что-то такое… живое.
— В этом ее суть, — ответила Синия, штрихуя карикатуру на Амбридж. — Афина пыталась отнять у нее дар созидания, превратив его в дар стазиса. Но Ана нашла лазейку. Она не убивает материю. Она дает ей форму.
К Ане подошла Ева (Эвриала). Она принесла влажную тряпку.
— Ты устала, сестренка, — мягко сказала она. — Отдохни. Твои глаза светятся слишком ярко.
— Я должна закончить, — пробормотала Ана. — Пока я помню это лицо.
— Чье лицо? — спросил Гарри, подходя ближе.
Ана остановила круг. Она повернула скульптуру к свету.
Это было лицо Елены Когтевран. В тот момент, когда она освободилась.
— Я хочу запомнить, как выглядит покой, — сказала Ана. — Чтобы знать, за что мы сражаемся.
Она вытерла руки.
— Знаешь, Гарри, в храме Афины я не только молилась. Я реставрировала статуи. Я чинила то, что ломало время. Я любила мрамор. Он теплый, если его нагреть руками.
Она посмотрела на свои запачканные глиной ладони.
— Когда меня прокляли… я боялась коснуться камня. Я боялась, что я превращу в камень все, что люблю. Но теперь я понимаю. Камень — это не смерть. Это память. Я не убийца, Гарри. Я скульптор, которому дали слишком резкое долото.
Дверь в комнату открылась. Вошел Невилл. Он был бледен.
— Гарри, — сказал он. — Что-то происходит на Озере. Вода… она бурлит. Но там нет ветра. И барьер… он мигает.
Синия вскочила, роняя уголь.
— Зевс? — спросила она.
— Нет, — Ана подошла к окну (которое создала Комната). Она надела очки. — Это не молния. Это… инженерная работа. Кто-то меняет потоки магии вручную. Очень грубо, но эффективно.
— Геракл, — выдохнула Синия. — Только он умеет решать проблемы, меняя ландшафт.
— Он умен? — удивился Гарри. — Я думал, он просто… ну, силач.
— О, он гений, — горько усмехнулась Ана. — Злой, уставший, циничный гений, который притворяется валуном. И если он здесь… значит, он нашел способ обойти защиту Дамблдора без взлома.
Она повернулась к Гарри.
— Нам нужно встретить его. И не оружием. Геракл уважает только одно: ум, который острее его собственного.
— Гермиона? — предложил Гарри.
— И ты, — сказала Ана. — И я. Мы пойдем говорить с ним. Потому что если мы начнем с ним драться… он просто сдвинет замок с фундамента.
***
Дамблдор появился на берегу Черного озера без хлопка аппарации. Он просто шагнул из тени деревьев, словно всегда там стоял. Его палочка была опущена, но воздух вокруг него вибрировал от сдерживаемой силы.
Он ожидал увидеть армию инферналов, гигантов или Пожирателей, ломающих ворота.
Вместо этого он увидел одного человека (и одного дерганого спутника), который занимался ландшафтным дизайном.
Геракл стоял по колено в ледяной воде. Он обхватил руками огромный валун, который веками лежал на дне, служа естественным якорем для лей-линий замка. Мышцы на спине гиганта вздулись, как канаты. С низким, утробным рыком он сдвинул камень на полметра вправо.
Вода вокруг забурлила. Защитный купол над Хогвартсом, видимый только магическому зрению, пошел рябью, как мыльный пузырь на ветру. В нем образовалась прореха — не дыра, а «растяжение», через которое можно было пройти.
— Элегантно, — произнес Дамблдор. Его голос был спокоен, но в нем слышалось искреннее профессиональное восхищение. — Большинство пытаются пробить стену лбом. Вы же просто изменили русло реки, на которой стоит фундамент.
Геракл выпрямился. Вода стекала с его торса. Он посмотрел на старика в звездной мантии.
— Стены строят дураки, — пророкотал он. — Умные строят плотины. А плотины всегда можно открыть.
Персей, прятавшийся за кустом, выскочил, выставив щит.
— Это Дамблдор! — взвизгнул он. — Герк, это Главный Волшебник! У него Бузинная палочка! Бей его!
Геракл даже не посмотрел на напарника. Он изучал Дамблдора.
— Ты не похож на воина, старик. Но ты пахнешь силой. Как мой отец, только без запаха дешевого электричества.
— Я всего лишь школьный учитель, — улыбнулся Дамблдор. — А вы, я полагаю, знаменитый сын Зевса. Легенды не лгали о вашей силе. Но они умалчивали о вашем уме.