Геракл медленно опустил руку. Его грудь ходила ходуном.
— Я… видел другое, — прохрипел он. — Глаза… врут.
— Бывает, — снова сказал Хагрид, похлопывая Клыка по боку. — Глаза часто врут. Сердце слушать надо. Заходи. Чайку попьем. У меня кексы есть. Каменные, правда, но тебе, я смотрю, зубы позволяют.
Геракл посмотрел на свои руки. Потом на Хагрида.
Дамблдор был прав. Этот бородач не боялся его силы и не презирал его безумие. Он просто предложил чай.
— Кексы… — повторил Геракл. Это было странное, мирное слово. — Я… зайду.
Он шагнул в хижину, пригибая голову, чтобы не снести притолоку.
Повязка Атэ все еще была на нем. Безумие никуда не делось. Но теперь рядом был тот, кто умел успокаивать даже драконов.
В хижине Хагрида было тесно даже для обычных людей. Для двух гигантов она превратилась в кукольный домик.
Геракл сидел на огромном деревянном стуле (единственном, который не скрипел под ним), и его колени упирались в столешницу.
В очаге ревел огонь. В медном чайнике свистела вода.
Хагрид, стараясь не задеть гостя локтями, расставлял на столе кружки размером с ведро.
— Кексы, — сказал он, придвигая блюдо с чем-то, напоминающим булыжники в глазури. — Свежие. Сам пек.
Геракл взял кекс. Он сжал его пальцами. Кекс не раскрошился. Это был камень.
В обычной ситуации человек сломал бы об него зубы. Геракл просто откусил половину с громким хрустом, даже не заметив твердости.
— Хороший хлеб, — кивнул он. — Плотный. Как в Спарте.
Хагрид просиял. Наконец-то кто-то оценил его кулинарию.
— Ешь, ешь! Сила нужна. Ты вон какой… жилистый. Сразу видно — жизнь потрепала.
Геракл жевал, глядя в огонь. Пламя напоминало ему о погребальном костре. О боли. О безумии.
Туман Атэ снова начал сгущаться в углах комнаты. Тени от чайника вытягивались, превращаясь в змеиные шеи. Свист пара звучал как шипение Лернейской гидры.
«Руби,» — шепнул голос в голове. — «Она здесь. Она везде. Огонь не поможет. Руби головы.»
Геракл напрягся. Его рука потянулась к поясу, где висела дубина (которую он сделал из вырванного в лесу дерева по дороге).
Хагрид, заметив, что гость смотрит на чайник с желанием его убить, спокойно снял его с огня.
— Шумит, зараза, — сказал он мирно. — Как банши с похмелья.
Он разлил чай. Запах трав и крепкой заварки перебил запах гари. Иллюзия Гидры дрогнула и распалась. Остался просто закопченный чайник.
— Скажи, парень, — спросил Хагрид, садясь напротив. Стул под ним жалобно пискнул. — А что это у тебя за накидка такая? Шкура-то?
Геракл коснулся львиной шкуры, которая всегда была на нем.
— Немейский лев, — глухо сказал он. — Зверь, чью шкуру не берет железо. Он пожирал людей. Я задушил его.
Хагрид покачал головой, разглядывая золотистый мех.
— Эх… Жалко животинку.
Геракл поперхнулся чаем.
— Жалко? — переспросил он. — Это был монстр. Он убивал.
— Ну так он же лев! — развел руками Хагрид, словно объяснял очевидное ребенку. — Львы хищники. Им кушать надо. А если шкуру не берет железо, так у него, небось, характер испортился от того, что у него блохи завелись, а почесаться нельзя — когти скользят.
Геракл замер.
Блохи?
Он совершил Первый Подвиг. Он спас Немею. Он стал легендой.
А этот бородатый великан сидит и жалеет «бедную кису», у которой чесалась спина?
— Ты… странный, — сказал Геракл.
— Я просто зверей люблю, — смутился Хагрид. — Они ж не виноваты, что их такими сделали. Вот у меня брательник есть, Грохх. Великан. Чистокровный. Он меня поначалу бил. Деревья вырывал. Все говорили — монстр, убийца. А ему просто одиноко было. И скучно. Я ему велосипедный звонок подарил — так он теперь счастливый, сидит, дзынькает.
Глаза Геракла расширились. Туман Атэ, который пытался показать ему Хагрида как врага, отступил.
Потому что в этой истории он увидел себя.
Бил. Рвал. Потому что было больно и одиноко.
— Звонок… — повторил Геракл. — И он… перестал бить?
— Ну, иногда бывает, — признал Хагрид. — Силу-то девать некуда. Но мы с ним теперь друзья. Семья все-таки.
Геракл опустил голову. Он посмотрел на свои руки. На цепи.
— У меня была семья, — прошептал он. — Но я не подарил им звонок. Я подарил им смерть. Потому что мне сказали, что они — враги.
— Кто сказал-то? — тихо спросил Хагрид, подливая чаю.
— Боги. Голоса.
Хагрид накрыл своей огромной ладонью кулак Геракла.
— Ну так то боги. Они, брат, в зверях не разбираются. Они только командовать умеют. А ты… ты, я вижу, не злой. Ты просто уставший. И запутанный.